Страница 14 из 71
Михаэль уехал на работу, а Лери принялась замешивать тесто для хлеба, собираясь испечь его к обеду, Гарри тер на терке сыр для ее очередного кулинарного шедевра. Зазвонил висевший на стене телефон, и Лери попросила Гарри нажать на кнопку громкой связи, так как у неё руки в муке. Гарри так и сделал, и из телефонного динамика донесся голос:
— Алло! Позовите фрау Гренкович.
— Я у телефона, что случилось?
— Валерия? Приезжайте немедленно, гнедой напал на Михаэля!..
Хлеб и сыр были забыты, Лери и Гарри понеслись прочь, во двор, где она велела Догу заводить грузовик и отвезти их на базу «Санитарный вертолет №9». Дог за руль, Лери и Север рядом, Северус и Гарри запрыгнули в кузов, а вслед им смотрит перепуганная Мери Энн.
Быстрая, стремительная езда по дороге среди холмов, потом грузовик, натужно ревя мотором, врезается в лесной клин, так короче и скорее, правда же? Ну вот и база. Два вертолета на взлетно-посадочной площадке, в стороне на газоне лежит распростертый на спине Михаэль, а над ним непоколебимой скалой замер гнедой конь, прижав правой передней ногой Михаэля к земле, не давая ему пошевелиться.
Услышав грузовик, лошадиный пленник с трудом повернул голову в их сторону, слабо улыбнулся и нашел-таки силы, чтобы выдавить:
— Всё в-в п-порядке… мне… не больно… Не пугайте его.
Ну, Лери и сама не собиралась кого-то пугать, она осторожно подошла к ним и присела на корточки, заглядывая в глаза и мужу, и коню. И мягко спросила:
— В чём дело, Соломонушка? Отпусти Михаэля, пожалуйста.
Соломон снял ногу с груди и шагнул в сторону, Михаэль тут же сел, потирая грудь и болезненно морщась. Угу, не больно… Лери, продолжая сидеть на корточках, придирчиво спросила:
— Ну… Так что же тут случилось?
Подошел начальник базы Аксель Зельтцер и сказал:
— Этот гнедой всё утро всех от вертолета отгонял, даже механика не подпустил.
Михаэль виновато добавил:
— А когда я его стукнул и накричал на него… Он просто схватил меня за руку, оттащил сюда, на газон, и повалил на землю. И копытом прижал… — помолчав, он неуверенно добавил: — С таким выражением на морде, словно говорил: «Ну уж нет, тебя-то я точно спасу», по крайней мере, я так понял. А на самом деле я ничего не понимаю.
Лери оглянулась по сторонам и заметила:
— А где Ян? Пропали же две лошади, а здесь только одна.
Словно поняв её слова, Соломон повернулся к лесу и громко заржал, вскоре из леса донеслось ответное ржание Яна Малкольма.
Ну что ж, сходили на голос вороного коня и нашли его в компании Холмса и весьма покусанного мужика, причем кусали его оба — и пёс, и конь, с одинаковой страстью, от всей широты собачьей и конской души. При дяденьке обнаружилась черная сумка, содержимое которой заставило начальника базы схватиться за сердце и вызвать сапёров с кинологами.
В вертолете оказалась бомба, и таймер взрывателя был настроен с таким расчетом, чтобы вертолет взорвался через пять минут после взлета. Высоко-высоко от земли, без малейшего шанса на спасение.
Гнедой конь спас человеческие жизни, спас Михаэля. И для Гарри он стал героем.
Сонные звери, сонные люди, время ложиться в кровать, *
Солнце садится, ночь наступает, значит, пора уже спать,
Пусть сладко спится, и не стремится кто-то в ночи умирать,
И не стремится, пусть не стремится Смерть урожай собирать.
Сонные люди в срочной больнице и где-то там вдалеке,
Людям не спится, ибо в больнице кто-то сорвался в пике,
В городе где-то, в селе и ауле, в горном, вдали, кишлаке,
Люди в халатах Харону мешают… Боги стоят в столбняке.
Белая Птица, Черная Птица, душу вам не получить,
Доктор, как ангел, чудо — работа, вам его не огорчить,
Днем или ночью жизни на страже… Право спасать и лечить,
Днем или ночью, жизни во славу… Как отдыхать научить?
Красный вертолет в синем небе… Небо яркое-яркое, темно-синее, и в нём яркая красная точка, которая в полной тишине вдруг превращается в пылающий огненный шар. А потом слышится крик, душераздирающий, отчаянный вопль ужаса…
И Гарри просыпается, громко крича и обливаясь холодным потом. Задыхаясь от ужаса, он рывком садится на постели и слепо таращится в темноту, но перед глазами всё ещё пылает огненный шар — взорванный террористами вертолет.
И это было реальностью, по всей Европе прокатилась волна взрывов, по всем телеканалам то и дело сообщалось об очередном теракте. А Лери как-то сказала, что жаль, что нет на других базах своих Соломонов.
Эхо его криков не успело рассеяться по стенам, как хлопнула дверь и в комнату влетели Лери и Михаэль, а за ними Северус. Лери молча садится к нему на кровать, крепко обнимает, прижимает его к груди и гладит мокрые волосы на затылке, и шепчет, шепчет что-то. Гарри прислушивается:
— Тише-тише, маленький, всё хорошо, сынок. Это просто плохой сон, всё хорошо, малыш…
Он крепче вжимается в Лери, зарывается лицом в её плечо, чувствуя, что его обнимает мама. Действительно мама, не мачеха.
Спустя целую вечность Гарри успокаивается, перестает дрожать, и Лери с Михаэлем, убедившись, что с мальчиком всё в порядке, покидают комнату. А Северус задерживается, внимательно смотрит на Гарри и задумчиво хмурится. Он догадывается о причине кошмаров, потому что сам тоже пережил страх потери брата. И поэтому говорит:
— Где твоя палочка, Гарри?
Гарри удивленно моргнул, но палочку из ящика стола достал. Северус кивнул и попросил:
— Вызови Патронуса.
Гарри тут же, забыв сконцентрироваться, взмахнул палочкой:
— Экспекто Патронум!
Из палочки вырвалась спираль серебряного тумана, которая тут же стеклась-сформировалась в лохматую приземистую фигуру, и вот перед ними стоит серебристый сенбернар. Но не Барми-Бармалей, а другой, поджарый и короткошерстный, с бочонком на шее. Сенбернар-спасатель.
Гарри неуверенно взглянул на Северуса, тот удовлетворенно кивнул:
— Не удивляйся. Твой отец спасатель, а Патронус не может принять человеческую форму, поэтому он и принял такую, близкую по сути к спасателям. Именно поэтому твой Патронус — сенбернар. А теперь можно я попробую?
Северус протянул руку, Гарри отдал ему палочку и, затаив дыхание, наблюдал, как после призыва Северуса из палочки вылетела лошадь и встала рядом с сенбернаром. Невысокая, но грациозная лошадка с забавно вздернутым носиком, очень похожая на арабскую кобылку. Северус почему-то смутился и поспешно развеял своего Патронуса, но увидев, что Гарри даже и не думает смеяться, а лишь вопросительно смотрит на него, криво улыбнулся и застенчиво пояснил:
— Ты не подумай… Просто это любовь Михаэля к жене, а она у него, похоже, ассоциируется с лошадью. Ну или любовью к лошадям, не знаю…
Гарри покивал и робко спросил:
— А какой он у тебя раньше был?
— Лань, раньше у меня была Лили-лань.
— А у меня олень, — зачем-то сообщил Гарри. Потом он задумался, кое-что вспоминая: темный далекий лес, замерзший прудик, меч Гриффиндора в его черной стылой глубине… И лань, серебряную посланницу, так вот от кого она! И Гарри бросил на Северуса радостно-благодарный взгляд, тот лишь обреченно вздохнул, молча признавая его догадку и так же молча капитулируя.
Приближался знаменательный день — тридцать первое июля, день рождения Гарри, ну и день отъезда, соответственно. И пожалуй, это был самый невинный способ пригласить и собрать в одном месте огромную толпу народа, а Гарри и Северус в течение полутора месяцев именно этим и занимались — разыскивали и собирали друзей. Так что на день рождения Гарри приехали Гермиона с родителями, Полумна со своим отцом, Драко Малфой с отцом и матерью, пожаловал и Невилл Долгопупс со своей бабушкой. С Малфоями прибыли Лестрейнджи, Антонин Долохов и Августус Руквуд.