Хогвартский комиссар

Глава 10. Подвиг комиссара Рекса

Быстрым шагом Северус нес мальчика по коридорам, портреты, посланные им вперед, предупредили мадам Помфри, и она экстренно встретила визитеров у входа, с ходу начав кидать диагностирующие.

— Ну что случилось? Котел взорвался, зельем ядовитым облился? Клади сюда…

Обследовав Поттера, мадам Помфри растерянно выпрямилась.

— Обморок?

— Сердце проверьте! — отрывисто бросил Северус.

— А чего с сердцем? Так-так… хм-мм, хлипковат он что-то для своих лет… Недостаток кальция, магния, а это что? Кислородные голодания? С чего бы это? Он что, в бункере детство провел? Гипоксия-то у него откуда? Да ещё и с перебоями в сердечном ритме…

По мере всего услышанного Северус всё больше спадал с лица, пока не сравнялся по цвету со стенкой. А когда Помфри, бормоча что-то себе под нос, унеслась в кабинет и засуетилась там, подбирая комплекс зелий и укрепляющих эликсиров, по стеночке выбрался в коридор приемного покоя, где и затихарился на лавочке, силясь унять свое собственное, не вовремя зачастившее сердце. Ему стало очень не по себе. Он-то, идиот, готовился, презирал все эти годы поттеровского отпрыска, старательно пестовал ненависть к нему… Её ещё, кстати, Дамблдор подогревал, расписывая во время всех встреч, как мальчик чудесно растет и развивается, как он изумительно похож на дорогого Джеймса, ах, земля ему пухом, чудесному члену отряда Феникс. Значит, чудесно растет и развивается, да, Дамблдор? И где же он так чудесно развивался, а? Ты в каком подвале его держал, маразматик старый???

Тут Северус совершенно распалился, аж задышал со злостью, учащенно и яростно. Рекс, стоявший возле двери, услышал и подошел, тревожно заглядывая в глаза мужчине, что-то поняв, принялся ласково лизать руку и колено. Северус вздрогнул от необычных прикосновений, опустив глаза, сфокусировался на коричневой морде и удивился, осознав, что к нему ластится крупная овчарка.

— Ты чего? — смущенно спросил он.

— Успокаиваю, — кротко моргнул в ответ пёс. Северус слегка дернулся, снова услышав в голове голос Рекса. Удивленно спросил:

— Как ты со мной разговариваешь? Кто ты?..

— Я Рекс, Рекс из Вены. В Италии мне не понравилось, там никто не знает, что я комиссар, а в Вене меня так называли — комиссаром Рексом, вот. Я служил в полиции, поэтому и комиссар.

Северус сидел ни жив ни мертв, переваривал поступившие сведения и оцепенело моргал на собаку, Рекс продолжал вдумчиво полизывать колено Северуса. Из стиснутого изумлением горла едва вырвался смущенный вопрос:

— Что ты делаешь, Рекс?

— Благодарю. Ты хороший, ты помог Гарри… Дядя Вернон просил сберечь ребёнка, и Штоки тоже просил, хоть не за этого, но просил. Мальчик такой маленький, а Миссис Норрис сказала, что старик силен магически. Этот старик хочет ему навредить, а я не знаю, смогу ли справиться с заданием. Я всего лишь пёс, моих сил не хватит против козней колдуна. Вот если б кто помог мне…

Рекс преданно и любяще заглянул в глаза Северусу, ставя последнюю точку в неожиданной вербовке. Ну а Северус и отказаться не посмел, потому что как? Как можно отказать комиссару Рексу?

Вот и Северус не смог. Более того, продолжая думать, что пёс волшебный, он осторожно просканировал его, но, к своему вящему удивлению, ничего волшебного не обнаружил. Это был просто пёс, породистый и очень умный пёс. Речь его, хоть и хорошо поставленная, одновременно поражала и простотой. Одного у Рекса нельзя было отнять — душевной доброты. Это был потомственный полицейский, до мозга костей, до последней капли крови, добрый честный служака, верный и надежный.

Обычность Рекса объяснялась тем, что он не осознал того, что человек понял его речь, то есть, грубо говоря, Рекс не удивился этому, восприняв всё происходящее само собой разумеющимся. С Рексом разговаривало много людей, сам Рекс тоже общался с ними, задавая вопросы или сообщая информацию, просто такое общение было односторонним: Рекс понимал людей, люди его — нет. До сих пор ему не встречался такой человек, как Северус, который окажется способен понять его «слова». Но Рекс этого как раз не заметил, для него это оказалось в порядке вещей, ведь, по его мнению, человеки тоже умные, просто не всегда понимают, что он от них хочет.

Здесь, можно сказать, было одностороннее удивление: удивился как раз Северус, встретивший собаку с разумной речью. Собаку, высказавшую свое честное мнение о его поступке по отношению к маленькому мальчику, собаку, которая заставила его увидеть свой собственный проступок… И Рекс был собакой, попросившей его о помощи. Рекс велел ему позаботиться о мальчике и заставил прислушаться к себе.

Долго сидел Северус, поглаживая бархатную морду и заглядывая в карие добрые глаза собаки, пока из палаты не пришла мадам Помфри.

— Северус, у Поттера была тяжелая неделя, пусть полежит все выходные, это поможет ему восстановиться к понедельнику. Кстати, к полетам его лучше не допускать, предупреди об этом мадам Трюк, хорошо?

— Хорошо, — Северус поднялся. — Какие-то зелья надо? Скажи, я сварю.

— Да, пожалуй, общеукрепляющее, стабилизирующие… хотя вряд ли они принесут пользу, мальчик до сих пор принимал маггловские препараты, с целительскими снадобьями волшебников он вообще незнаком. Где он жил, не пойму? Разве опекун — не Дамблдор?

— Опекун? Я его опекун и дядя Вернон, — завилял хвостом Рекс. Северус при этом внимательно посмотрел на него. А исходя из услышанного, он убедил мадам Помфри допустить пса в палату к мальчику, сказав, что лучшей сиделки и не сыскать.

Вечером Гарри навестили девочки и Невилл: принесли ему фруктов и сладостей, посидели рядом, пересказали последние сплетни, погладили Рекса и ушли. Ночью Рекс забрался на невысокий подоконник витражного окна, с которого ему отлично был виден Гарри, чья койка со стороны двери была огорожена ширмой. И для ночного гостя пёс остался незамеченным. Ну да и у Дамблдора не было привычки смотреть по сторонам.

Неслышной тенью он прошел по палате и скользнул за ширму, после чего зловещей скалой навис над мальчиком. На подоконнике тихой ветошью замер Рекс, вмиг вспомнив необходимый навык: в прошлом ему уже приходилось изображать чучело собаки в музее…

— Эх, Гарри-Гарри… Как же тебя угораздило к барсукам угодить? — со вздохом спросил Дамблдор. — Ты должен был попасть на Гриффиндор, под крылышко холодной и равнодушной шотландки. Как же мне теперь за тобой проследить, а?

С этими словами Дамблдор кончиком палочки откинул волосы со лба мальчика и склонился над шрамом. Рекс на подоконнике напружинился до предела, сторожко вслушиваясь в разочарованный вздох старика.

— Ох нет… Да что же это? Где крестраж? Он же тут был! И что ты сделал со шрамом, маленький негодяй? Он не должен был зажить! Где шрам, проклятый мальчишка?! Мне что, заново его вырезать?.. — разозленный старик взмахнул палочкой, собираясь произвести надрез, и хоть заклинание «Секо» и было сверхкоротким, прыжок Рекса был ещё короче. Беззвучно оттолкнувшись от подоконника, он стрелой пронесся по воздуху и впился клыками в кисть руки, дробя её вместе с палочкой в щебень. Бузинная палочка с похоронным треском лопнула, в один миг становясь бесполезной указкой, разгрызенной у самой рукояти в щепу: не рассчитаны они на защиту против честных собачьих челюстей, волшебники не держат собак и потому не учли того.

Боль в прокушенной и раздробленной руке была такой неожиданной и адской, а гибель Бузинной палочки такой невозможной, что Дамблдор в буквальном смысле взвыл, сходя с ума и теряя остатки самообладания.

Мощный всплеск энергии сбросил Северуса с кровати вместе с матрасом. Вскочив, он без раздумий рванул в Больничное крыло, в один момент поняв, откуда именно исходит ментальный крик Хогвартса. Влетел он через минуту после мадам Помфри и так же, как она, застыл на пороге, сраженный увиденным. Воющий на одной ноте Дамблдор, скорчившись, лежал у стены, прижимая к груди кровавый ошметок кисти, на полу перед ним лежали обломки палочки, а перед койкой в бойцовой стойке замер грозный Рекс. Ну и в довершение полноты картины: на койке сидел Гарри и растерянно моргал на всё это.