Страница 62 из 83
Аран ведёт нас совершенно другим путём, немного более длинным, чем те, которыми пользовались мы, но гораздо более удобным. И через какое-то время мы видим огни «Весёлой Ивы». Мой призрак останавливается, ожидая полковника. Тот вскоре догоняет нас, тяжело дыша, и останавливается, упёршись руками в колени.
— А в том, чтобы быть призраком, есть свои преимущества, — со смешком выдавливает он.
— Несомненно.
Аран хоть и опустил меня на землю, но его рука всё ещё собственнически лежит на моей талии. Я решаю позже заняться анализом своих чувств и ощущений по поводу его близости. А сейчас нам нужно узнать, с кем встречается Аэрт. В груди больно колет от воспоминания об огненном коте и его роли во всей этой истории.
— Поторопимся, — восстановив дыхание, предлагает полковник.
За время нашего забега заметно потемнело. На двор «Весёлой Ивы» опустились сумерки, которые чёрными кляксами уже выделили деревья и строения, но остальное пространство ещё остаётся прозрачно-серым. Мы, стараясь держаться в тени, обходим заведение по дуге и приближаемся к так называемым отдельным кабинетам. Конечно, «кабинеты» — это слишком громко сказано. Это те же столики, только отделённые друг от друга решёткой, заплетённой дикой вермой, которая, кстати, сейчас расцвела крупными фиолетовыми цветами, источающими дурманящий аромат. Сквозь плетущееся растение вполне возможно разглядеть то, что происходит в этих кабинетах. Поэтому мы, рискуя надышаться местной дурман-травой, отправляемся вдоль задней стены этих «кабинетов», вглядываясь в силуэты, прикрытые сочными листьями.
Знакомое лицо я узнаю в третьей слева кабинке. Увидев его, я облегчённо вздыхаю, нелепо радуясь тому, что предал меня не Аэрт. Хотя всё равно обидно, ведь мы знаем друг друга с детства, и он всегда был добр ко мне, даже когда я этого не заслуживала. Жестом я подзываю к себе мужчин.
Лео сидит один, вальяжно облокотившись на спинку широкой лавки. Его лицо повёрнуто к выходу из «кабинета», а взгляд устремлён вдаль, словно он выглядывает одного из сыновей хозяина, которые разносят здесь заказы.
Аран и Хаган подходят ко мне. Переглянувшись, мы решаем подождать дальнейшего развития событий. Мы ждём, но ничего не происходит. Проходит несколько минут с того момента, как я увидела Лео, но он так ни разу и не пошевелился. Понимание обухом обрушивается на мою голову.
— Он мёртв, — шепчу я.
Смотрю на Арана, потом на мастера. По их взглядам я понимаю, что они догадались обо всём с самого начала, но, видимо, дали мне время осознать всё самой. Что делать, я не знаю. Единственная ниточка оборвалась. Убийца Лео и заказчик моего убийства ушёл задолго до того, как мы пришли. Нужно было не дать Лео уйти, нужно было прийти на встречу вместо него, сделать хоть что-то, чтобы он остался жив.
Я начинаю некрасиво плакать, вдруг осознав, что все эти годы, если кого-то и считала другом, то только Лео. Сейчас, когда он умер, я прощаю ему всё. То, что он меня предал, то, что пытался убить, то, что пришёл сюда из жадности. Я никому и никогда не прощала столь многого, а ему готова простить всё, лишь бы он сейчас пошевелился, потянулся, повёл мускулистыми плечами, а не смотрел вот так вдаль неподвижным взглядом. Единственное, чего я не могу простить — это его смерти, и то — не ему, нет, не ему, а себе. Мне стоило всех поторопить. Мне стоило ворваться в комнату к ним с Алишей и никуда его не пустить.
Чьи-то руки сгребают меня в охапку, стараясь закрыть от этого жестокого мира, утешить, а я не могу успокоиться.
— Поверни кольцо, — слышу я голос Арана. — Я пойду проверю, не осталось ли следов. Уведи её.
Скорее машинально, чем осознанно, я выполняю его просьбу, как и Хаган. Я чувствую, что меня куда-то ведут, ни на секунду не разжимая объятий. Я оплакиваю Лео так, как не оплакивала никого прежде. Прошло много времени, прежде чем слёзы стали иссякать, прежде чем я, всё ещё всхлипывая, смогла что-то воспринимать.
— Поверни кольцо.
Наверное, Аран давно пытался меня дозваться, а я не слышала. Отлепившись от груди Хагана Ирэ, делаю воина видимым.
— Ну что? — спрашивает полковник. — Есть что-то?
— Кое-что, — Аран протягивает ладонь, на которой лежит кроваво-красный камень. — Это было зажато в его руке. Наверное, как-то сорвал с убийцы.
Вытирая слёзы, я тянусь к камню, аккуратно беру его в руки. Камень восхитительной огранки, несомненно, стоит баснословных денег. Но ещё более дорогим его делает зеркальная гравировка на внутренней стороне. Знакомый с детства вензель… Он выглядит так, словно запаян прямо в рубин.
Дыхание перехватывает, в глазах темнеет.
— Я знаю, чей этот камень и откуда. Такими камнями инкрустированы наградные кинжалы советников моего отца, — язык не поворачивается назвать его папенькой. — Меня хотел убить собственный отец.
Мрак окутывает всё вокруг. Хотя бы ненадолго я избавлюсь от невыносимого присутствия в этом мире.
24
Темно.
— Мариис, Мариис, ты такая глупая!
Оборачиваюсь. Мерир стоит совсем рядом, ему лет шесть, но я смотрю на него снизу вверх. Кто-то толкает меня в спину, и я падаю на него, а он и не думает меня ловить — отскакивает в сторону, и я лечу со ступеней.
Темно.
Картинка меняется. Я одна в комнате.
— Ты не сделаешь этого, Ирагар! — женщина, похоже, плачет.
Я подхожу к двери, к узкой полоске мерцающего света.
— Наверное, ты мне помешаешь? — в голосе мужчины слышны издевательские нотки.
Красавица в роскошном вечернем туалете падает на колени перед повёрнутым к огню креслом. Я не вижу того, кто в нём сидит. Она притягивает к своим губам мужскую ладонь, целует её.
— Она же твоя дочь!
— А вот этой лжи тебе лучше было не произносить, — холод в голосе мужчины пронизывает меня до костей.
Рука, которую только что целовала женщина, сжимается в кулак, и с размаху, ударяет её прямо в лицо. Я кричу.
— Мама! Мама!
Мой голос тонкий, детский.
Мужчина поднимается (но я всё равно не вижу его лица) и идёт ко мне.
— Кто это у нас тут такой любопытный? — спрашивает он, открывая дверь и обнаруживая меня за ней.
Женщина лежит у камина и не шевелится.
Я плачу.
Темнота.
Вновь смена картинки.
— Я очень люблю тебя, дорогая! — та же красивая женщина ласкает мои волосы, гладит по голове, и я уже почти засыпаю. — Никто и никогда не причинит тебе зла. Это я тебе обещаю.
Что она там делает? Я не вижу, но мне очень интересно, над чем таким склонилась мама. Я приподнимаюсь на подушках и замечаю, как что-то красивое блестит у неё в руках. Она прячет это «что-то» в маленький мешочек и зашивает его.
— Это твой оберег, доченька, — она вкладывает мешочек в мою маленькую ручку. — Никому и никогда не показывай его, иначе его могут забрать. И тогда даже боги не ведают, что с тобой может случиться.
Острый предмет совсем не больно покалывает детскую ладошку сквозь стенки мешочка.
— Ты запомнила? — строго спрашивает мама. — Никто не должен видеть это. Никто на всём белом свете. Пообещай мне!
— Обещаю, — шепчу я и засыпаю, сжимая в ручках оберег, подаренный мамой.
Когда я проснусь, её уже не будет. Это был последний раз, когда я видела маму.
Темно.
Я погружаюсь в светящееся подземное озеро. Моя рука зажата в широкой ладони мужчины с тёмно-серыми глазами. Вода нежно обнимает нас, и погрузиться в неё вместе — это всё, чего я хочу. Поворачиваюсь к своему мужчине. Не могу разглядеть черт. Только чёрный силуэт, который склоняется надо мной, как и десятки раз до этого. Но я больше не боюсь. Целую мужчину в ответ, прижимаюсь к нему всё крепче.