Страница 91 из 165
Между тем авиация сухопутных войск не годилась для операций дальнего действия, не имела опыта в полетах над морем и в действиях против подвижных целей. Иными словами, ее невозможно было использовать на море. К тому же армейские руководители отнюдь не собирались выручать флот, находившийся на грани краха после потери почти всей своей авиации. Их совсем не устраивало, чтобы вся честь боевых подвигов досталась флоту.
В информбюро военно-морского флота эти внутренние распри способствовали усилению пессимистической точки зрения на дальнейшие перспективы военных действий. Руководство информбюро пришло к выводу, что единственный оставшийся выход — заручиться поддержкой со стороны гражданских органов печати и всколыхнуть таким образом общественное мнение в стране, поскольку усилия самих руководителей флота не приводят к желаемым результатам. Журналисты, бывавшие в военно-морском министерстве, неоднократно слышали подобные требования от начальника информбюро капитана I ранга Кацурабара и его заместителя капитана II ранга Ота.
Откликаясь на эти требования, редакторы некоторых крупных токийских газет пытались привлечь видных специалистов из гражданской среды, с тем чтобы они выступили в защиту интересов военно-морского флота. Однако постоянные жестокие репрессии в отношении печати привели к тому, что не находилось ни одного смельчака, который согласился бы выступить в опасной роли инициатора нового общественного веяния. Тогда руководство одной из газет для начала предложило журналисту Такэдзи Синдо написать статью, подробно освещающую этот вопрос.
Статья журналиста Синдо появилась в утреннем выпуске газеты двадцать третьего февраля, как раз рядом с «Манифестом о введении чрезвычайного положения» премьера Тодзё.
«Бамбуковыми копьями делу не поможешь. Все решают самолеты. Точнее — авиация военно-морского флота!» Под этим заголовком, набранным крупным шрифтом, в статье горячо отстаивалась необходимость наличия мощной морской авиации, приданной военно-морскому флоту. Заканчивалась статья недвусмысленным выводом: «Бороться с авиацией противника бамбуковыми копьями — утопическая затея!»
Информбюро военно-морского министерства одобрило содержание статьи, подчеркнув, что в ней поистине «отразились мысли каждого военного моряка и всего флота в целом»; из Информационного управления при кабинете министров тоже в тот же день по телефону передали в редакцию похвалу по поводу выступления журналиста Синдо. Только премьер-министр Тодзё, прочитав статью, вскипел от гнева.
Как раз в тот же день, после обеда, состоялось заседание начальников управлений и отделов Генерального штаба и военного министерства. Едва явившись на заседание, премьер обрушился с бранью на начальника информбюро армии Мацумура. Главный смысл разноса состоял в том, что попытка отрицать великое значение бамбуковых копий, как решающего оружия в предстоящих боях, идея которого выдвинута руководителями армии, и выгораживать военно-морской флот — недопустимая дерзость. Начальник информбюро пытался привести какие-то оправдания, но премьер уперся, не желая ничего слушать, и приказал подвергнуть суровому наказанию журналиста, написавшего эту статью.
Досталось и газете, поместившей статью Синдо,— в тот же день была запрещена продажа вечернего выпуска. Начальник информбюро армии собственной персоной поехал в Информационное управление при кабинете министров, беседовал с заместителем-начальника управления Мурата и на следующий день вызвал к себе руководящих работников провинившейся газеты. Явились главный редактор и его заместитель.
Приказ Мацумура и Мурата гласил, что автор крамольной статьи должен немедленно понести наказание, как явный пораженец. Сотрудники газеты имели смелость возразить, что не считают возможным выполнить подобное указание. Тогда на следующий день в редакцию позвонили по телефону из военного министерства; интересовались местом рождения журналиста Синдо. А еще через день прибыла телеграмма, на сей раз уже непосредственно из муниципалитета города Такамацу, префектуры Кагава — родины Синдо, согласно которой его немедленно призывали для прохождения военной службы в полк Марукамэ. Это и было наказание. Военный министр, он же всемогущий премьер, державший в руках всю армию, использовал воинскую повинность как средство для расправы.
В информбюро военно-морского флота знали об этих действиях армии. Заранее зная, что журналиста Синдо обязательно попытаются забрить в солдаты, руководство информбюро поспешило опередить события: Синдо оформили военным корреспондентом и собирались уже отправить на военно-морскую базу на архипелаге Палау. В это время прибыла телеграмма-повестка. Военно-морской флот пытался вступить в переговоры с военным министерством, прося отменить призыв Синдо, «поскольку он уже мобилизован во флот в качестве вольнонаемного журналиста», по в военном министерстве с присущей господам военным любезностью заявили, что «призыв — высший приказ, и, кем бы ни являлся Синдо — вольнонаемным журналистом или кем-нибудь иным,— в данном случае не имеет ровно никакого значения».
Тогда, пытаясь заступиться за Синдо, мобилизационный департамент военно-морского министерства специально командировал своего сотрудника к начальнику мобилизационного управления армии, но разговор окончился безрезультатно. В конце концов начальник мобилизационного департамента флота Кэнрё Сато дошел даже до самого военного министра Тодзё, но все попытки избавить журналиста Синдо от призыва в армию так и не увенчались успехом. Делать нечего — пришлось Синдо с вещевым мешком за спиной ехать в далекий город Такамацу на остров Сикоку.
Такова была закулисная сторона пресловутого «инцидента с бамбуковыми копьями», о котором в свое время много толковали в журналистских кругах. Небольшая статья размером в каких-нибудь шестьдесят газетных строк неожиданно превратилась в повод для сведения старых счетов между руководителями армии и флота.
Положение на фронтах тихоокеанской войны с каждым днем становилось все более угрожающим, а военные руководители, словно это их вовсе не касалось, продолжали борьбу за влияние в высших военных сферах. Газета, поместившая статью Синдо, получила строгий выговор от военного министерства. Главного редактора и его заместителя, на которых пала вина за появление злосчастной статьи, сняли с работы. (Впоследствии, когда кабинет Тодзё ушел в отставку, оба вновь возвратились в редакцию.)
Но на этом дело не кончилось. Руководство флота, пытаясь во что бы то ни стало поддержать свой престиж, передало все материалы по этому делу в военно-морской округ Такамацу. Оно решило продолжить переговоры о судьбе журналиста Синдо непосредственно с командованием полка в Такамацу, для чего специально командировало туда своего сотрудника. Приняв во внимание сложившуюся ситуацию, командование полка освободило Синдо от призыва.
В то время как избегнувший кары Синдо спешно готовился к возвращению в Токио, ему внезапно вручили новую призывную повестку. Преследователи расставили двойную, тройную цепь капканов, не желая выпустить жертву.
Из управления личного состава военно-морского флота запросили командование полка о причинах вторичного призыва Синдо. Пришел ответ: «На основании указания и» центра командование бригады Дзэнцудзи предложило командованию полка немедленно призвать Синдо вторично для прохождения военной службы».
Вся эта история явилась лишним свидетельством мстительности и злобы змеиной натуры Хидэки Тодзё, сосредоточившего в своих руках всю военную и гражданскую власть в стране и единолично вершившего судьбы всего государства. Поистине здравый смысл отказывался постичь подобное упорство, которое правильнее всего следовало бы охарактеризовать как своего рода навязчивую идею. И такая личность развязала войну, руководила операциями на фронте, помыкала народом!