Тростник под ветром

Правительство заявляло, что неустанно стремится к мирному урегулированию японо-американских отношений. Тем не менее иностранцы один за другим спешили покинуть Японию через порты Кобэ и Иокогаму. В то же время японцы, проживавшие в Сингапуре, в Маниле, в самой Америке, до отказа .заполнив пароходы, с каждым рейсом возвращались в Японию. По мере того как осень подвигалась к зиме, все яснее вырисовывался облик надвигающейся катастрофы.

Первого ноября было опубликовано решение кабинета министров о новом налоге размером в шестьсот тридцать миллиардов иен. Тяжелое бремя войны, возложенное на плечи японского народа, постепенно становилось все ощутимее.

Утром пятого ноября посол Курусу вылетел на самолете в Америку. С его поездкой были связаны последние надежды на мирный исход переговоров. Но Сэцуо Киёхара оценивал обстановку пессимистически.

— Поздно. Сам Курусу тоже, по всем данным, не верит больше в успех этих переговоров. И к тому же — как бы это сказать получше? — одним словом, когда события зашли так далеко, никакими конференциями делу уже не поможешь...

Кризис приближался все нарастающим темпом. Речь Рузвельта, речь Тодзё, статьи в газетах, призывы Общества содействия трону, радиопередачи, организуемые высшим военным командованием,— все толкало страну к роковой развязке.

С тех пор как после японского вторжения в Маньчжурию туда была послана международная комиссия Литтона, которая обследовала положение на месте и пространно доложила Лиге Наций о преступлениях, совершаемых Японией в оккупированной стране, с тех самых пор как посол Мацуока, полномочный представитель Японии в Лиге Наций, бросил в лицо всей Ассамблее заявление о выходе Японии из Лиги Наций, власти неустанно внушали народу идею о «благородной и добровольной изоляции», а военщина усиленно призывала к расправе с Англией и Америкой. В течение четырех лет войны с Китаем эта пропаганда еще более усилилась.

Военному руководству удалось добиться значительных результатов в перевоспитании умов. Теперь весь народ был убежден, что война с Америкой необходима, в противном случае «китайский инцидент» так и не удастся привести к победоносному окончанию. Министр Иностранных дел в своих речах, начальник информбюро, военный министр в своих выступлениях по радио — все твердили об этом.

Главную роль в готовящемся спектакле взял на себя Хидэки Тодзё. Декорации были готовы, занавес над великой трагедией — или, быть может, трагикомедией? — вот-вот должен был взвиться. Тодзё опьянялся этим грандиозным спектаклем, в котором ему предстояло выполнить заглавную роль. И народ тоже, за немногими исключениями, был во власти иллюзий. Да и чего было опасаться? Флот возглавлял умудренный боевым опытом талантливый флотоводец Исороку Ямамото, в армии тоже имелись выдающиеся полководцы — генерал Ямасита, недавно вернувшийся в Японию после изучения победоносного военного опыта гитлеровской Германии, генерал Тэраути.

Па острове Тайвань, в порту Тауао, была создана база военно-воздушного флота, уже получившая наименование «Первой Тихоокеанской». Строительство двадцати воздушных баз во Французском Индо-Китае было закончено к исходу октября. С конца октября началось строительство аэродрома на острове Фу-Куок, расположенном вблизи западного побережья Кохинхины. Француза, начальника администрации, попросту выставили с острова под угрозой японских штыков. После этого на острове Фу-Куок немедленно появились строительные батальоны и началось строительство казарм и других сооружений, не прекращавшееся ни днем, .ни ночью. В каких-нибудь пятнадцать дней строительство было закончено. Па этом острове предстояло разместиться частям, которые предназначались для высадки на Малайском полуострове. А уже с середины ноября сюда начали доставлять истребители будущих эскадрилий под командованием Като и Аоки. С базы, расположенной в окрестностях Сайгона, самолеты-штурмовики ежедневно совершали тренировочные полеты в Сингапур и с высоты трех тысяч метров вели аэрофотосъемку военного порта и портовых сооружений.

Одновременно войска тайно перебрасывались к югу, на Тайвань, па Кюсю, па остров Хайнань и в Индо-Китай. Соединения авианосцев, готовые атаковать Перл-Харбор, спешили с укомплектованием самолетами в ожидании условного дня «X», когда по сигналу должны были начаться военные действия.

До полка в Сидзуока тоже докатились отзвуки этих лихорадочных тайных приготовлений, предшествующих началу войны. Сформированная здесь часть под командованием полковника Тауэ имела «славную боевую историю»—опа первая отправилась на китайский материк в августе 1937 года, в самом начале войны с Китаем, и прошла все жестокие бои от Сучжоу-хэ до Нанкина и Сюйчжоу. С тех пор в Сидзуока был сформирован не один полк, и все. они один за другим отправлялись на материк. Много тридцать четвертых сидзуокских полков сражались на фронтах в Китае. И теперь очередной вновь сформированный полк готовился к скорому выступлению в поход. Молодые люди, уроженцы горного края, протянувшегося от подножья Аситака до самой вершины Фудзи, закаленные в холодном высокогорном климате, считались лучшими, отборными солдатами Японии, наряду с выходцами из Кюсю. Уже стало привычным, что при упоминании о трудных боях в списке наиболее отличившихся обязательно встречаются имена солдат из полка Сидзуока.

В конце ноября Иоко получила письмо от мужа.

«Прости, что долго не писал, не было ни минутки свободной. Я здоров, служба проходит, как обычно. В ближайшее время наша часть, очевидно, будет отправлена из Сидзуока. Перед отъездом дадут день для свидания с родными. Я сообщу тебе дополнительно, когда этот день будет окончательно установлен. Долго пробыть вместе нам не удастся, но все же прошу тебя — приезжай».

Пока муж находился в Японии, еще можно было на что-то надеяться. Но если его отправят за границу, протянутые руки жены встретят лишь пустоту... Иоко заранее купила Тайскэ подарки, узнала расписание поездов, приготовила даже дорожный костюм и ждала следующего письма. Но вот уже наступил декабрь, а Тайскэ все не извещал ее о дне свидания. Возможно, их задержали с отправкой... Нервничая, она ждала день за днем, а тем временем в политическом и дипломатическом мирах началось какое-то странное движение. Бирма, Сингапур, Малайя — все страны, казалось, втягивались в зону надвигающейся войны. Ежедневно в газетах появлялись статьи, написанные в откровенном грубо враждебном тоне. И каждое из этих событий было непосредственно связано с судьбой мужа. В конце концов терпение Иоко иссякло: она решила во что бы то ни стало съездить в Сидзуока, даже если ей не удастся повидать мужа.

Перед выходом на учения командир полка прочитал наставление.

Батальон, выстроившийся на плацу перед казармой, выглядел так, будто солдаты и в самом деле готовились к настоящему бою. Все были в полной походной форме, с маскировочными сетками поверх шлемов, каждый получил трехдневный запас продовольствия, некоторые вели лошадей. Тут же виднелись тяжелые и легкие пулеметы, ящики с гранатами; рядом стояли связисты с мотками телефонной проволоки на спине. Небо, как это часто бывает в начале зимы, сияло голубизной, погода для учений была отличная. Командир полка стоял па трибуне, воздвигнутой перед входом в казарму. Справа от него стоял заместитель командира полка, слева — командир батальона.

— ...в настоящее время дипломатические отношения между Японией и Америкой близки к полному разрыву,— говорил полковник.— Переговоры, которые еще продолжаются, можно считать почти безнадежными. Произвол и бесчинства Америки на Дальнем Востоке перешли псе пределы, политика, которую, вот уже четыре с лишним года ведет наша страна по отношению к Китаю, встречает непреодолимые затруднения...