Страница 88 из 183
— Следуйте за мной, — поспешно отступил он него Бом Трактирщик, в облике которого и впрямь было что-то крысиное.
— Это лучшая комната, — с гордостью произнес он, открывая дверь в грязную конуру с парой засаленных, прохудившихся тюфяков, валявшихся прямо на полу.
В углу стояла неровно сбитая из темных досок бадья, то ли для помоев, то ли для умывания. Поставив фонарь на пол, трактирщик, пообещал, что сразу же как принесет им ужин, примется греть воду, с тем и удалился.
Борг заявив, что не доверяет этому мошеннику, утопал за ним, а Ивэ поспешила открыть ставни. Ника не стала дожидаться ужина, а попив воды из фляги, завернулась в плащ, легла на один из тюфяков и тут же заснула. Зато утром она проснулась раньше всех, разбуженная храпом Харальда, растянувшегося у порога возле двери. На втором тюфяке, свернулась калачиком Ивэ. Между нею и Никой, завернувшись в плащ, свистя и сопя в густую бороду, спал дворф. Прислонившись к стене, возле окна, сидел, закрыв глаза, Дорган. Утреннее солнце робко пробивалось через щель неплотно прикрытой ставни и при его рассеянном свете, комната казалась еще более убогой. Когда Нике надоело разглядывать подтеки на стене и свисавшие с потрескавшихся балок потолка клочья пыльной паутины, она сев на тюфяке, сняла платок, потуже замотав косу, снова укутала им голову и посмотрела на Доргана. Он не спал, наблюдая за нею. Встретившись с Никой взглядом, эльф сделал ей знак подняться и идти за ним и сам бесшумно двинулся к двери. Перешагнув, через вольно раскинувшегося на полу, Харальда, Ника выскользнула в придерживаемую Дорганом дверь.
Трактир в этот утренний час был пуст, лишь из кухни раздавался грохот котлов и сковородок. Но все равно, прежде чем спуститься вниз и занять стол, Дорган, опустил на лицо капюшон, а Ника, не дожидаясь появления Бома Трактирщика прошла на кухню. Хозяйничавший там поваренок, быстро поджарил яичницу, принес холодное мясо и подогрел на плите медовый взвар. Он помог Нике донести сковородку со шкворчащей яичницей до их стола и почуяв потянувший из кухни запах гари, быстро убежал.
— Я узнал где живет архивариус Криспин. Как только ты поешь, мы отправимся к нему.
— Когда ты успел?
Дорган ограничился усмешкой, подцепив ножом кусок яичницы. Позавтракав, они отправились к архивариусу Криспину.
Эльф шел быстро со склоненной головой так, чтобы его лица не было видно из-под капюшона. Ника едва поспевала за ним, обходя вонючие луж и ручьи, текущие вдоль улицы. Один раз им чуть не пришлось залезть в такой ручей, чтобы пропустить мимо зеленщика который, громко зевая, толкал перед собой тележку с луком и свеклой. Прижавшись плечом стене и низко опустив голову, Дорган походил на отрешенного, погруженного в молитву, монаха. Улочка вывела их на небольшую, круглую площадь, выложенную разномастным булыжником. Посреди нее возвышалась каменная чаша фонтанчика, давно пересохшего, забитого землей и покрытого зеленым мхом. Дорган остановился, держась в тени стен.
— Посмотри налево. Видишь дом с балками покрашенными в синий цвет?
— Тот, напротив которого вывеска с башмаком?
— Да. В этом доме живет архивариус. Иди. Я буду ждать тебя здесь.
Собравшаяся, было идти, Ника остановилась.
— Но… я не знаю сколько пробуду у него.
— Я буду ждать столько, сколько потребуется.
— Зачем? Тут же совсем недалеко: от фонтана по прямой. Я правда не заблужусь.
Дорган поднял голову и по упрямо сжатым губам дроу, Ника поняла, что уговаривать его было бесполезно.
— Иди — велел он, поспешив опустить голову.
Проходившая мимо матрона с полной корзинкой свежих яиц, с любопытством покосилась на них. Ника не стала больше настаивать, оставив Доргана, она направилась через пустую площадь к дому с синими балками.
Тяжелым медным кольцом, она несколько раз стукнула в дверь, тоже выкрашенную в синий цвет. За нею никто не подавал признаков жизни. Прежде чем постучать еще, Ника посмотрела в ту сторону, где начинались, отходя от площади четыре улочки. В начале одной из них, в тени домов, замерла фигура, закутанная в плащ.
— Кто беспокоит меня в такой ранний час? — раздался над ней дребезжащий старческий голос, когда Ника уже отбила о медное кольцо всю руку, барабаня им в дверь.
Подняв голову, она разглядела в круглое смотровое оконце над дверным проемом, бледное морщинистое лицо. Это лицо тоже разглядывало ее.
— А! — обрадованно воскликнуло оно. — Так это кухарка!
Ника обернулась. Улица за ней оставалась такой же пустынной и никого, кто бы походил на кухарку на ней не было. Но вот заскрежетал, отодвигаемый засов и, дверь, скрипнув, отворилась.
— Входи-ка, милая, входи, — радушно пригласил ее все тот же скрипучий, старческий голос.
Ника вошла в темную прихожую, от которой вверх уходила крутая лестница. При свете, сочившегося из круглого оконца над лестницей, она разглядела, стоящего перед нею маленького старичка в ночном колпаке и халате на меховой подкладке, накинутом на длинную ночную рубаху.
— Судя по тому, что поднялась в такую рань, ты девица добропорядочная и не ленивая.
— Ну, вообще-то, да, — согласилась Ника.
— И ты не будешь обманывать меня, красть деньги и таскать продукты из моей кладовой? — изучая ее поблекшими глазами, строго спросил он.
— Ни за что, — заверила его Ника.
— Откуда, ты и как тебя зовут?
— Меня зовут Ника. Я из Иссельрина и пришла к вам за помощью.
— Ко мне? Чем я, такой старик, могу помочь такой молодой полной сил девушке? — хихикнул старик.
— Я слышала о вас, как о собирателе мудрости.
— Так, ты не кухарка? — расстроился архивариус.
— Нет, господин Криспин, я пришла к вам за помощью.
— Иссельрин, — старик задумался. — Бывал я в тех краях… А денег у меня нет и не проси.
— Вы не знаете мудреца по имени Зуфф? Может слышали о нем? — Ника набралась терпения, понимая, что разговор предстоит не из легких.
— Зуфф? — пробормотал Криспин, зябко запахиваясь в халат. — Пойдем-ка со мной.
По лестнице они поднялись к единственной двери, ведущей в кабинет старика. Все, его небольшое помещение, от пола до потолка было забито книгами. Старик подошел к громоздкому столу из черного дерева, на котором лежала книга и осторожно опустился в широкое кресло. Свет из двух окон падал прямо на разворот раскрытой книги.
— Зуфф… что-то очень знакомое, — проговорил Криспин, отдышавшись и вдруг, с просветленным лицом, осененным догадкой, воскликнул, хлопнув себя ладонью по лбу. — Да!
Ника подобралась, боясь дышать.
— Сейчас, сейчас… — архивариус, суетясь и кутаясь в халат, встал и потащился к громоздкому сундуку, занимавший проем меж окон.
— Так… так… где-то он у меня тут был спрятан. Я хорошо помню, что тут… — откидывая крышку сундука, бормотал про себя Криспин, перебирая его содержимое. — Вот!
И он извлек из него, какой-то желтый коровий рог.
— Вот! — держа его двумя руками, старик торжественно потрясая им, поплелся обратно к креслу. Он, заметно, устал.
— Его я приобрел в той деревне, которую проезжал, держа путь к Иссельрину. В те дни, помнится, я выгодно сбыл свое сукно в Градуэлле… Ту деревушку, кажется звали Дубы… Да… Там-то мне и принесли этот зуб дракона, а заплатил я за него сущие гроши… каких-то несколько жалких медяков… Хе-хе…
— Это зуб дракона? — удивилась Ника, теперь уже по-новому, взглянув на то, что сперва приняла за рог.
— Да, он самый. Только, видишь ли, из-за рун, что покрывают его, я не смог определить, какому дракону он принадлежал. Я хотел отослать его в Шед, магу Хеннелору, уж он-то разбирается во всем, что касается драконов. Ему ли о них не знать…
— Но…
— А ты, что здесь делаешь? — вдруг очнулся старик. — Разве тебе не пора давно быть на кухне?
— Но, я не кухарка. Я пришла насчет…
— Знаю, или ты считаешь, меня беспамятным стариком?
— Конечно, нет…
— Со мной, между прочим, считается сам Сэмюэль Борким…
— О! — Ника была уже совсем сбита с толку.