Страница 101 из 183
— Не мудрено, что эльфийский лорд весь извелся, когда смотрел на вашу схватку с йотоли. Хоть и эльф, а настоящий мужик. Слышали бы вы, как он ругался. Такой отборной брани, как у него, я сроду не слыхивал. Хотя, по чести сказать, я и сам не прочь бранные словечки завернуть, при случае, но чтоб так…
— Ты о ком говоришь? О лорде Доргане? Ты ничего не путаешь?
— А у вас, стало быть еще один муж какой имеется? Так я-то, говорю о том, кто лицом темен и с белыми волосьями, длинными как у бабы…
— Ты мне еще похами! — смеясь, огрызнулась Ника.
Солдат весело сверкнул на нее глазами. А Нике не верилось, что Герт говорил о Доргане. Не могла она представит себе утонченного, сдержанного эльфа, ругающегося неприличными словами, как последний солдат, вызывая у них же зависть.
— Кто возвел этот собор, Герт? Ничего грандиознее я прежде не видела — с благоговением рассматривала Ника башню- От него прямо таки веет древностью. Но он какой-то странный: ни окон, ни входа. Только гигантский изумруд.
— О нем вам, никто ничего толком не скажет, как и я. Знаем только, что башня эта была здесь всегда.
— И холм?
— И холм. Это уж потом построили Шед. А по первоначалу, возле башни ютилась одна хижина мага и уж после к нему стали приходить люди и селиться рядом. С магом-то жить было куда как безопаснее.
— А, как звали этого мага?
— Так кто же его знает! Было это в такой далекой древности. Никто уже не помнит его имени.
— Стыдно не знать имен отцов-основателей. Может его звали Зуфф?
— Не, госпожа Ника, — уверенно покачал головой Герт, — уж точно не тем именем, что вы сказали, называли того мага. Имя нашего мага подлиннее и позамысловатее будет.
— Позаковырестее?
— Точно, как вы и изволили сказать — позаковырестее.
Нику осенило. А, может Зуфф, сокращенное от более длинного имени?
— В этой башне, кто-нибудь живет?
— Никто не жил и не живет.
— Почему?
— Нельзя тревожить священный камень.
— И его никто до сих пор не пытался украсть?
— Сколько раз! Потом самих воров так и не могли найти. Исчезали с концами.
— А эти йотоли, почему не боятся завладеть вашим сверхмощным секретным оружием? И вообще кто они такие? Откуда?
— Ох, госпожа Ника, уморили вы меня своими вопросами. Пойдемте-ка, я вас лучше отведу в дом моего господина, рыцаря Рево де Аллоне.
— Это он носит серебряные доспехи и у него командирский бас?
— Он самый.
— Он властвует в Шеде?
— В Шеде нет властителя.
— А маг?
— Маг присматривает за святыней. Вот, мы и пришли, госпожа Ника, — Герт остановился у двухэтажного особняка, с высокими окнами и гербом на фронтоне, все поле которого занимал знак спирали. Окна были застеклены цветным витражом, а крышу покрывала красная черепица. Герт забарабанил в высокую дверь.
— Открывай!
— Чего дверь высаживаешь? — сердито поинтересовался привратник, посмотрев в зарешеченное слуховое оконце в двери.
— Госпожа Дорган, прибыла! — рявкнул Герт.
— Возьми — протянула ему Ника серебряную монету.
Герт с обидой посмотрел на нее.
— Я ведь не за плату вовсе…
— Это за твою честность и прямоту.
— Так честность и прямота не продается, — и Герт, поклонившись пристыженной Нике, удалился вниз по узкой улочке.
В это время двери дома де Аллоне распахнулись и привратник с поклоном, пригласил ее войти. Она прошла за ним в просторный длинный зал с камином. Дневной свет щедро лился из двух высоких окон, освещая длинный стол, сверкая на серебряной посуде. Еще на подходах к залу, Ника услышала низкие раскаты голоса рыцаря Рево де Аллоне.
— Ойтоли не ушли. Они отступили в лес.
Кто-то, что-то сказал, возражая.
— Да, — последовал ответ рыцаря. — Мне ли этого не знать. Я посылал своих разведчиков и они рассказали, что эти твари разбили лагерь недалеко от города. Прежде никогда такого не было, чтобы они оставались после смертоносного луча «Ока дракона», и появлялись после этого, в лучшем случае, через год… Леди Дорган, — поклонился рыцарь, шагнув навстречу вошедшей в зал, Нике.
— Сэр Рево де Аллоне, — ответила на его поклон она, разглядывая своего спасителя: крепкого мужчину лет пятидесяти, с густыми черными усами и постриженными, в кружок, волосами.
С широкого багрового лица с простоватыми чертами, на нее оценивающе смотрели, из под густых бровей, темные глаза. Его камзол из жесткой жемчужного цвета парчи с золотой вышивкой, делал его шире и приземестее. За ним стояла сухопарая дама в платье темно зеленого атласа с мелкой серебряной вышивкой но нему. Ее голову венчал остроконечный конус эннена, обтянутого красным атласом, украшенный посредине крупным изумрудом. У леди Эстес де Аллоне, как представили ее Нике, было острое личико с длинным носом и маленькими губками. Дама чопорно поприветствовала гостью и получила в ответ церемонный поклон. Всем своим высокомерным видом, она показывала как ей не по нраву принимать, кроме двух сомнительных особ разодетых в мужское платье, еще и варвара с дворфом и, даже, о ужас дроу, от которого можно ожидать чего угодно. Но ее муж, к ее огромному сожалению, имел на счет своих гостей иное мнение.
— Для меня честь, принимать в Шеде, даму, чья отчаянная храбрость равна храбрости героинь древних баллад — прогудел Рево, глядя на Нику с явной симпатией и расположением.
— А я никогда не забуду, рыцарь, что обязана вам своей жизнью, — не осталась в долгу Ника.
Когда с приветствиями и попытками перещеголять друг друга в любезностях, было покончено, Ника отошла к Ивэ, встав рядом с ней. Хараль и Борг явно тяготились тем, что будут вынуждены стеснять себя особыми приличиями. Дорган, видя к себе явную неприязнь хозяйки, с невозмутимым видом стоял в стороне.
— Прошу вас, господа, оказать мне честь и отобедать со мной и моей супругой. Хвала Вседержителю, так вовремя приведшего вас к Шеду.
Это было весьма своевременное предложение, которое гости приняли без всякого промедления, поскольку у них, от голода, уже подводило животы. Ника рассчитывала просто поесть, вымыться и пойти спать, но дама Эстес развела вокруг обеда сложные церемонии, давая понять, что этой сомнительной компании бродяг, непонятно каким образом, попавших в ее дом, здесь не место.
Сперва их обнесли серебряным блюдом с водой настоянной на ароматных травах в которую гости опускали пальцы, поскольку только на то, чтобы обмакнуть в ней пальцы, этой воды и хватало. После чего вытирали их полотенцем, висящим на плече у слуги. Хотя было бы неплохо, если бы им дали как следует умыться перед обедом, и сменить дорожные одежды на свежую. Мало того, перед каждым поставили серебряные тарелки с порезанным мясом, соусом и свежим горошком: порции, явно недостаточной для любившего поесть Борга и здоровяка Харальда. Но когда Харальд увидел, что перед каждым прибором был положен нож и двузубая вилка, то сразу же спрятал свои ручища привычные к тяжести боевого молота под стол, чтобы не дай бог ненароком не дотронуться до этих изящных штучек непонятного назначения. За столом и у костра он привык орудовать кинжалом и теперь с тоской оглядывал накрытый яствами стол, сглатывая голодную слюну и Ника почувствовала сильную неприязнь к даме Эстас. На середине стола высился румяный, поджаренный кабанчик, от чьего аппетитного бока, им по тарелкам были разложено мясо.
Дорган, отодвинув в сторону свою тарелку, в знак того что сыт, переплетя пальцы положил руки на стол. Рево побагровел, метнув на жену гневный взгляд.
— Ах, дорогой, как удачно, что у нас сегодня гости, пусть конечно, они не принадлежат тому изысканному обществу, в котором нам приличествует вращаться, — словно не замечая раздражения мужа, щебетала дама Эстас, разрезая на своей тарелке мясо на мелкие кусочки и отправляя их в свой маленький рот двузубой вилкой. — Граф Хьюберт приглашая нас к своему двору погостить на две недели, понимал, что мне с моим происхождением не приличествует сидеть в подобной дыре, в стороне от общества достойного меня. Что здесь есть? Какие развлечения могут быть здесь для меня, дочери графа Глоссора? Ярмарки с этими глупыми горожанами, для которых довольно бродячих акробатов, да каруселей? Обеды с нищими, случайно забредших сюда, которых вы привечаете, не считаясь ни со своим, ни с моим достоинством потомков знатного рода… — и тут даме Эстес пришлось умолкнуть, так как ее речь была прервана шумом двигаемого по столу блюда с жареным кабанчиком.