Страница 100 из 183
— Молодец, девочка! Как ты его повалила! Любо дорого было посмотреть — улыбался во весь рот, неунывающий дворф, словно и не было никакой взбучки от разъяренного Доргана.
— Сам-то ты как?
— Мне-то, ничего, а вот Доргану, похоже не очень. Чувствую, он теперь со мной целую вечность не будет разговаривать. Его понять можно. Он-то думал, что я присмотрю за тобой, а я, видишь, не удержался. Сам в драку полез и тебя увлек.
— Не сердись на него. Это я тебя не послушалась.
— А я не сержусь. Он же до смерти перепугался. Шутка ли, видеть, как твоей жене вот-вот снесут голову с плеч. С такого у кого хочешь разум помутится.
Они брели по двору поддерживая друг друга.
— Интересно, а как Дорган, Харальд и Ивэ попали в город?
— Известно, как. Постучались им и открыли.
— То есть? — Ника даже остановилась.
— То есть, они подошли к воротам, постучались и им открыли. Они думали, что мы тоже до этого додумаемся и все утро поджидали нас. А мы с тобой, видишь, решили в кустах отсидеться.
Протяжно, хрипло зазвучал рог — сигнал тревоги. Армия «черных», подступив к стенам города, бросилась на их штурм. И неугомонный Борг, словно того и ждал, взяв секиру на перевес, сломя голову, помчался на стену. Ника поспешила за ним, хотя ее все еще пошатывало. Она уже видела на стене, возвышающегося надо всеми Харальда, размеренно поднимающего и опускающего свой тяжелый молот на головы, карабкающихся вверх по приставным лестницам, врагов. Ивэ, укрывшись за каменным зубцом стены, целясь, посылала одну стрелу за другой. Увидела она и рыцаря в серебряных латах, подбадривающего своих воинов, и без того бившихся отчаянно и ожесточенно. Сам он, умело управлялся своим тяжелым, двуручным мечом, не давая штурмующим взойти на стену. Дорган вовсю орудовал своими страшными саблями, перепрыгивая с одного каменного зубца стены на другой, а Борг сталкивал приставные лестницы и перерубал секирой, захлестывающие за край парапета, веревки с крючьями кошек. Сейчас, она тоже присоединится к ним и покажет «черным» кузькину мать, и, с невесть откуда взявшейся энергией, Ника бросилась к стене, поднимаясь по каменной лестнице вверх и перепрыгивая через две ступеньки, пока путь не преградил какой-то воин. Ника попыталась оттолкнуть его, но он и не подумал сдвинуться с места, а обойти его на узкой лестнице, не представлялось возможным. Ника отступила, спустившись на одну ступеньку.
— Там идет бой, — показала она мечом верх. — Пропусти.
— Да, — кивнул воин. — Там идет бой и я вас туда не пущу.
— Что такое?! Что за дела?! — раскричалась Ника. — Не имеете права…
— Я выполняю приказ моего сеньора и лорда Доргана. Мне не велено подпускать вас не то что к драке, а даже близко к стене.
— Интересное дело. Ивэ вон можно…
— Ее муж не против этого — резонно возразил воин.
Ника оглядела его. Матерый, со шрамом через все лицо, с дубленной солнцем и ветрами кожей и внимательными серыми глазами. Такой не уступит.
— Смотри! На твоего господина напали! — с неподдельной тревогой на лице, испуганно вскрикнула Ника.
Но воин не поддался на ее детскую уловку.
— И кто же мой господин по вашему?
Ника промолчала.
— Мой господин, сэр Рэво де Аллоне, — проговорил он не поворачивая головы, сторожа каждое ее движение. — Это он возглавил вылазку и вытащил вас из самой гущи ойтоли. Пойдемте, госпожа, вам здесь не место — и он крепко ухватил ее за локоть своей широкой ладонью, тесня ее вниз по лестнице.
— Слушай… как тебя зовут?
— Герт.
— Слушай, Герт, твои товарищи вовсю бьются там на стене, а ты будешь какую-то бабу стеречь?
Герт улыбнулся широкой, выщербленной улыбкой. Нескольких зубов у него не хватало.
— Зато какую бабу! Мы все видел ваш бой с йотоли. Да вы не переживайте, госпожа. Не одна вы, не участвуете в этой драке. У нас еще резерв не задействован. Вот вы пока и посидите в резерве. А как будет туго, то уж не то, что сэру Аллоне, а даже вашему супругу будет не до вас. Тогда и мы, даст Вседержитель, поднимемся на стену, чтобы показать этой рвани, что Шед как был, так и остается им не по зубам.
— А кто такие, эти йотоли, Герт?
— Нечестивцы, что едят человечину.
— Людоеды? Но для примитивных каннибалов они хорошо вооружены.
— Каждые два года, они пытаются захватить Шед. Желается им прибрать своими грязными лапами некий очень древний, скрывающий в себе невероятную силу, амулет. Маг говорит, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он попал к йотоли, иначе — беда. Они станут держать людей, словно скот, себе на пропитание. Йотоли и без амулета хорошие воины, а уж с амулетом, с ними вообще никто не сладит и они станут непобедимы.
— Ты рассказываешь ужасные вещи. Но, думаю, ваш маг позаботился о том, чтобы хорошенько спрятать этот амулет.
— Спрятать? — Герт остановился, странно посмотрев на Нику. — Как?
— Что как? — в свою очередь, непонимающе воззрилась на него она.
— Да как же его спрячешь-то, когда вот он!
— Кто?
— Да амулет же, — и Герт махнул рукой куда-то вверх.
Ника посмотрела туда, куда он указывал. На одной из самых высоких башен города, под самым ее венцом, красовался вмурованный в стену огромный изумруд. Идеально овальной формы, выпуклый, он сперва слабо мерцал, постепенно разгораясь все ярче, набирая силу свечения до белого накала.
— Ого! Сейчас маг поджарит йотоли, так, что они надолго позабудут дорогу сюда. Пойдемте, госпожа, а то огонь амулета, того и гляди, глаза повыжгет.
Действительно, огненно желтое свечение огромного камня, приобрело наконец белый цвет накала и тогда из него вырвался мощный луч, ушедший за стену Шеда. И если защитники города приветствовали его появление радостными криками, то йотоли — воплями ужаса и паники.
— Ох-хо-хо, — вздохнул Герт, выглядывая из-под широкой, каменной арки, под которой они укрылись. — Дорого все это достается магу.
— По-видимому, он очень сильный маг, — отозвалась Ника с невольным уважением.
— Иные в Шеде не живут.
— А я смогу увидеться с ним?
— Почему нет? — простодушно удивился Герт. — Вот придет в себя, очухается малость и небось сам к вам приковыляет.
Штурм был отбит. Враг в панике отступил от стен Шеда, укрывшись в лесу. Защитники города оставляли стены, возбужденные, опьяненные своей победой. Герт то и дело весело отвечал на шутки, громко смеялся, приветственно махал рукой знакомым и шутливо отговаривался от многочисленных предложений зайти в кабак, чтобы там выпить за очередную победу. Но больше всего внимания от горожан, получала Ника. На нее смотрели и обращались с ней так, будто она одна отбила штурм этих йотоли.
— А разве может быть иначе? — удивился Герт. — Весь Шед видел, как вы сцепились с одним из них на глазах у всей их поганой своры. Они, небось, даже гадать не стали, кто из вас возьмет вверх. А обернулось-то, что вы такая хрупенькая, снесли ему его мерзкую башку. Правда и то, что ваш супруг дроу, чуть не спрыгнул со стены, спасать вас, да варвар его насилу удержал.
— Знаешь, Герт, ты можешь идти к своим друзьям, праздновать победу, а я посмотрю Шед.
— Ну, уж нет, госпожа. Мне велено быть при вас неотлучно.
— Но ведь штурм уже закончился! — засмеялась Ника. — Какая нужда быть теперь со мной?
— Как хотите, госпожа, но я должен быть при вашей особе и все тут, — покачал головой солдат.
— Тогда покажи мне город, что ли.
— Пойдемте, госпожа.
— Зови меня Никой.
— Как пожелаете… — и помолчав немного, Герт спросил. — А ваше имя, небось, что нибудь да означает?
Ника сказала.
Шед был странным городом с одной единственной улицей, которая заворачивалась спиралью вокруг холма, что переходил в высокую массивную башню, делала три широких витка вокруг него и упиралась в эту самую башню. Холм пересекали тропинки, тореные горожанами, чтобы скоротать путь и попасть на другую его сторону. Мощеная дорога, обсаженная дубами и вязами, взбираясь на холм, идя через арки к башне, как самой высокой точке, с которой можно было сверху любоваться расстилающимся внизу видом города. Вокруг холма, сплошной стеной, теснились дома горожан, лавочки, мастерские, конторы и трактиры. Вторым по высоте зданием Шеда, после древней башни, но, конечно, много уступающим ей по высоте, был храм, выстроенный как раз напротив нее. Своим шпилем он едва дотягивался до огромного изумруда, искрящегося сейчас при свете полуденного солнца. Камень брусчатки на площади перед собором, был выложен в форме спирали. Такие же спирали были выбиты на фронтонах домов, ими же были украшены вывески лавочек и трактиров, и крыши над колодцами. У одного из них Ника умылась, под одобрительным взглядом Герта.