Страница 17 из 112
— Сделай это.
Приказ прокатывается по телу, между бедрами призывно пульсирует, и когда я сдаюсь, его пальцы скользят по шву трусиков. У меня перехватывает дыхание от шока осознания, и я отступаю, разрывая связь.
Я не прекращаю пятиться, пока не оказываюсь за желтой линией. Горячий взгляд Грейсона следит за мной, его грудь поднимается и опускается от неровного дыхания. Черты лица напряглись, как будто он чувствует ту же удушающую боль, которая обжигает мои легкие. Комната пульсирует с каждым его вдохом в гармонии с биением моего сердца.
Я схожу с ума.
Взволнованная, я поворачиваюсь к нему спиной и провожу руками по юбке, направляясь в приемную. В считанные минуты офицеры сковывают Грейсона и уводят. Он молчит, не произносит ни слова. Не давая ни малейшего намека на назревающую между нами бурю.
Я стою в центре офиса, чувствуя тяжесть произошедшего. Деревянный пол уходит из-под ног. Гравитации достаточно одного легкого толчка, чтобы завладеть мной.
Глава 9
ПАЗЗЛ
ГРЕЙСОН
Жужжащий звук сигнализирует о закрытии двери в камеру. Я стою, сцепив руки за спиной, пока не стихают шаги охранников. Подойдя к койке, я глубоко вдыхаю, ощущая стойкий запах сирени. Цветы засохли. Паззлы покрывают мертвые лепестки.
Я терпелив, но даже у меня есть предел.
Год в тюрьме перенести было легче, чем мучительные секунды, когда я касался ее.
Еще не время.
Свет погас, давая мне возможность уединения. Я поднимаю язык и достаю предмет, взятый из кабинета Лондон. Размером всего в два дюйма, металлический язычок пряжки ремня, который было нелегко достать, но это было приятное испытание.
Я улыбаюсь, втыкая серебряный стержень под картонную коробку паззла. У меня заканчиваются тайники.
Скоро.
Смахнув со стола кусочки паззла, разворачиваю старую статью, разглаживаю складки. Я читал ее уже много раз, но каждый раз как я ее перечитываю, то получаю новый кусочек головоломки. Точно так же, как мои паззлы, Лондон состояла из мелких деталей, крошечных подсказок, которые я мог обнаружить и сопоставить.
Холлоуза, штат Миссисипи, не существует. Но есть Салливанс Холлоуз, хотя это место не найти ни на одной карте. Я не виню ее или кого-либо из жителей городка Майз в том, что они хотят забыть прошлое. Новые имена и новые истории. Это все, что нужно для создания другой личности.
Как много она помнит? Интересно, может она полностью переписала свою личность, а ее воспоминания превратились в какой-то кошмар, который снился ей давным-давно.
За двенадцать лет девять молодых женщин в возрасте от шестнадцати до девятнадцати лет пропали без вести. Может показаться, что это не так уж много, но для городка с таким небольшим населением как Майз, это ужасно. В статье утверждается, что большинство из них посчитали беглянками. Эти девушки были известны беспорядочными половыми связями. А в маленьком городке осуждение перевешивает истину. Это легче принять. Статья полна подозрений и закостенелых суждений. Они даже не завели дело.
Но есть одна важная деталь, которая месяцами не давала мне покоя. Не то, о чем сказали в статье, не то, что упомянули… а то, о чем умолчали.
Дата, когда исчезновения внезапно прекратились.
Я кладу статью под последний паззл. Он завершен только наполовину, но уже показалась большая часть картины. Я беру со стола зазубренный кусок и кручу в пальцах, представляя золотые пятнышки в ее глазах.
Она слишком долго жила двойной жизнью. Моя цель — разделить ее. Как и паззл, на который я сейчас смотрю, женщина, которая мне нужна, прячется в деталях. Она похоронена под ложью.
Похоронена. Мне это нравится. И так я открываю трехмерную модель на столе. Я несколько месяцев добавлял все новые и новые слои. Это плохая замена моделям, которые я создавал дома, используя сварочный аппарат, но я оценил задачу использовать только подручные средства. Многослойная бумага и гофрированный картон. Импровизированная конструкция ловушки, которую еще предстоит реализовать.
Как и ребенку, играющему с кукольным домиком, 3D-модель позволяет мне утолить мою одержимость. Я отрываю уголок от одной из коробок с паззлами и складываю картон в прямоугольник. Не идеально, но грубая коробка подойдет. Я с улыбкой встраиваю кубик в модель.
Это только вопрос времени, когда все части встанут на свои места, и картина будет целостной.
Я беру модель, задвигаю ее под стол, а затем возвращаюсь к паззлу. Портрет Лондон, который я искусно вырезал поверх паззла. Кусочек находит свое пристанище, легко скользит на место, дополняя рисунок глаз, которые меня очаровывают. Я касаюсь костяшками пальцев лица Лондон, возбужденный дразнящим ощущением скошенных краев соединенных частей головоломки.
Она почти готова.
Она почти моя.
Свет гаснет, и я остаюсь в темной пустоте мечтать о ней до утра.
Глава 10
ПОЛЕТ
ЛОНДОН
Воспоминания обманчивы.
Мозг устроен таким образом, что, воспроизводя прошлое, он искажает нашу реальность. Наш разум формирует и выстраивает воспоминания каждый раз, когда мы думаем о них, меняя тонкие детали, изменяя факты. Нет двух людей, которые помнят события прошлого одинаково, независимо от того, присутствовали они там в данный момент или нет.
Большинство людей этого не знают, а когда они узнают правду, это может напугать.
Супружеская пара непрерывно спорит об одном и том же, ночь за ночью оба абсолютно уверенные, что другой из них не прав, что он ошибается.
Они оба правы. Их воспоминания искажены призмой восприятия, на которую влияет, кто они и во что они верят.
Однажды я написала на эту тему работу, еще на первом курсе. Сразу после колледжа, я решила разобраться в том, как формируется мозг убийцы. Возможно, причина в воспитании — взрослении и опыте, — которые взращивают убийцу, или на разум повлияло восприятие первых, решающих лет, за которые в нем развились зачатки убийцы.
Большинство будет утверждать, что это одно и то же. Нет никакой разницы между тем, как мы вспоминаем свое прошлое и фактическим прошлым — в любом случае в результате создается монстр.
В основном это правда. Трудно отделить какой-либо факт от вымысла. Так зачем вообще обсуждать теории и придираться к деталям?
Я была молода, а в юности склонялась к психологии масс. Я больше никогда не вспоминала о своей диссертации или о том, как ее можно было использовать в лечении пациентов. Это не имело отношения к области моих исследований, поскольку я продолжала карьеру, занимаясь серийными убийцами и их реабилитацией.
И для того, чтобы двигаться вперед, мне необходимо было перестать мучиться собственными воспоминаниями о прошлом. Сколько раз я прокручивала детали? Насколько мой разум исказил эти события? Были ли мои воспоминания вообще реальными или это просто обрывки правды вперемешку с кошмарами? Как старая кассета, которую записывают снова и снова, теперь мои воспоминания воспроизводят искаженную, потрепанную версию.
Я засовываю руки в карманы пальто и иду по извилистой тропе через пышный сад птичника. Птицы поют под мелодию в моей голове, их пронзительный крик вторит моему беспокойству.