Страница 37 из 60
Но вместо этого я сжимаю кулаки и вздёргиваю подбородок.
Неспешным шагом он подходит к столу. Опирается на него бёдрами и скрещивает руки перед собой.
— Несколько вечеров назад я разговаривал с Ноем.
Я подхожу к нему, ожидая продолжения.
— Он сказал, что готов заключить сделку.
— Ты ведь этого хотел, так ведь?
Он поворачивается ко мне. Ищет мои глаза.
— Ной спрашивал о тебе.
Я засовываю руки в карманы и отвожу взгляд.
— Ты сам сказал: я часть предложения.
Он отходит от стола и встаёт передо мной. Одним пальцем приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть на него.
— Ты ещё можешь отказаться, если хочешь. Но мне нужно знать это сейчас.
Не знаю, что ранит меня больше — его недоверие или полное отсутствие раскаяния. Я отпихиваю его пальцы и выпрямляю спину. Выпячиваю грудь, злясь.
— Если хочешь мне что-то сказать, просто сделай это.
Он зажимает пальцами молнию на моей толстовке, проводит по ней большим пальцем. На мгновение я боюсь, что он собирается потянуть язычок молнии вниз, чтобы раздеть меня. Но вместо этого Джун использует его, чтобы притянуть меня к себе. Лаская, его тёплое дыхание щекочет моё ухо.
— Я не собираюсь отдавать тебя ему.
У меня перехватывает дыхание в груди.
В течение нескольких секунд я не могу говорить и даже думать. Должно быть, я ослышалась. Джун вырвал меня из моей жизни, оторвал от сына, чтобы продать Ною. Не может быть, чтобы он передумал.
— Что… — Я прочищаю горло. — Что ты имеешь в виду?
Его глаза решительно смотрят на меня.
— Что тебе не придётся с ним спать. — Он сжимает челюсти. — Если только сама этого не захочешь.
От шока широко открываю глаза.
— Я? Я бы не попросила Ноя прикоснуться ко мне, будь он даже последним мужчиной на земле! Годами я терпела насилие Иноуэ-сама. После его смерти я поклялась себе, что никогда больше не позволю никому прикасаться ко мне без моего согласия. Так оно и было.
Чувствую, как под моими пальцами напрягаются мышцы Джуна.
Понимаю, о чём он думает, поэтому продолжаю.
— Рулз никогда мной не манипулировал и ни к чему не принуждал. Я согласилась добровольно.
— Почему?
Не решаясь ответить, прикусываю губу.
— Потому что нуждалась в этом. Потому что общение с ним помогло мне отвлечься от мыслей о тебе.
Глаза Джуна становятся хмурыми. Тёмными.
— Должно быть, ты действительно ненавидела меня…
Я подавляю дрожь, пробегающую по коже.
— Я и сейчас тебя ненавижу. За последние несколько дней я миллион раз думала о том, чтобы уйти…
— Но ты этого не сделала.
— По-твоему, почему?
Он прикасается большим пальцем к моим губам и улыбается.
— Потому что, может быть, ты не так уж сильно меня ненавидишь.
Мне бы хотелось, чтобы это было не так. По-настоящему хотелось бы ненавидеть его или хотя бы иметь возможность держаться от него подальше. Вместо этого я безостановочно думаю о нём, ищу в его жестах, в малейших нюансах его голоса хоть унцию той привязанности, которую он испытывал ко мне. Часть этого чувства всё ещё внутри него.
Я знаю это.
«Чувствую».
Вот почему я приподнимаюсь на носочки и приближаю свой рот к его губам и касаюсь. Я ласкаю их языком, нежно облизывая. Джун едва заметно вздрагивает, но вместо того, чтобы ответить на мой поцелуй, опускает руки мне на бёдра и отстраняет от себя.
Его дыхание короткое, как и моё.
А в его глазах полыхает гнев.
— Это не должно повториться, — бормочет он. — Если мы хотим обмануть Ноя, мы не можем позволить себе ошибки.
Я облизываю губы в поисках его вкуса.
— Наверное, ошибкой будет поцеловать меня. — Я смотрю на его губы, затем кусаю свои. — Большая, ужасная ошибка.
Джун стискивает зубы.
— Это на самом деле будет ошибкой. Если Ной узнает, что между нами что-то есть, он без колебаний использует это в своих интересах.
— Потому что между нами что-то есть. Не так ли?
Я дрожу от интенсивности его взгляда.
Его руки сжимают меня так сильно, что становится больно.
Всё в нём умоляет меня остановиться.
«Но я не могу».
Я уже готова выплеснуть на него всё своё разочарование, когда кто-то стучит в дверь, и Джун отталкивает меня от себя.
— Входите.
Вошедший почтительно кланяется.
— Всё готово, Оябун.
Джун вздёргивает подбородок.
— Очень хорошо. Мы отправимся через полчаса.
— Мне сказать Синдзо, чтобы собирался?
— Да, спасибо.
Поклонившись ещё раз, мужчина уходит. Джун берёт мобильный телефон и начинает сердито набирать смс.
— Кому ты пишешь?
— Рулзу.
Я бледнею.
— Зачем?
— Как я уже говорил, Ной — опасный человек. Мы не можем позволить себе неуверенность или слабость.
Мучительное подозрение сжимает мой желудок.
— Рулз здесь ни при чём.
— Но Брайан, да. — Он убирает телефон и пристально смотрит на меня. — Я хочу, чтобы он был здесь, пока всё не закончится.
Я качаю головой, отступая.
— Это никогда не закончится. Всегда будет другой Ной, другая опасность, другая ситуация… Если ты вернёшь Брайана в свой мир, он уже никогда не сможет из него выбраться.
Джун склоняет голову набок. Улыбка — лёгкая и жестокая, — растягивает его губы, придавая ему вид дьявола, которым он и является.
— И в чём же проблема?
Моя голова идёт кругом от мысли, что Брайан может стать таким, как Джун. В изнеможении опускаю руки вдоль тела.
— Ты всегда хотел его, не так ли? — Джун молчит. Он даже не смотрит на меня. Лучше бы мне тоже молчать, но уже поздно. — Ты заставил меня вернуться к тебе, но тебе никогда не нужна была моя помощь. Тебе нужен был только он.
Джун подходит к двери. Широко распахивает её.
— Тебе пора собираться.
— Я не буду смотреть, как ты забираешь моего сына!
— Нет, Глория. — Его глаза бесстрастно смотрят на меня. — Я не заберу его у тебя. Ты возьмёшь Брайана за руку и приведёшь ко мне. Я ясно выражаюсь?
Я не отвечаю, потому что ответа нет.
И не убегаю, потому что бежать некуда.
Но и не сгибаюсь.
— Ты совершаешь ошибку, — предупреждаю его.
Я предала его двоюродного брата не потому, что хотела спастись сама, а потому, что не хотела, чтобы сын стал таким же, как он.
Долгие годы я верила, что Джун не такой, как Иноуэ-сама.
Что он лучше.
Теперь, когда знаю, что это не так, колебаться я не буду.
Я не позволю ему заполучить Брайана.
Ни сейчас, ни когда-либо ещё.
Глава 17
Джун
— Глория! Как я рада тебя видеть! — Едва в Rules Corporation мы выходим из лифта, к нам подходит женщина лет пятидесяти и заключает Глорию в материнские объятия, потом щиплет за щёку, приговаривая. — Ты такая худая, что видны кости! Разве этот молодой человек не заботится о тебе?
Видимо, она совершенно не понимает наших отношений. Как можно винить её за это. Как только мы вошли в Rules Corporation, Глория словно одеревенела. Мне пришлось обнять её за талию и силой втолкнуть в лифт, который доставил нас сюда.