Страница 47 из 71
«Эх, присесть бы…», – подумал он.
«Нельзя, дорогой, пока не сядет Сам, нельзя… Впрочем, осталось уже совсем недолго».
Вслед за Ганиным и Снежаной по зале торжественным шагом шествовала вся шумная и пестрая толпа гостей. Ганин не видел их, но слышал их приглушенные разговоры, сдержанные смешки, шебуршание тысяч и тысяч юбок и плащей, бряцание шпаг в ножнах. Наконец, когда его ноги, казалось, готовы были просто отвалиться от усталости, им удалось, наконец, добраться до конца залы, где на возвышении был накрыт самый роскошный стол, устланной пурпурной скатертью. В центре располагался королевский трон, а рядом – мягкие креслица, видимо, для самых близких персон. У этого-то возвышения и остановились Ганин со Снежаной. Остальные гости встали сзади – Ганин не сомневался, что все они были расположены строго согласно своему рангу в этом с ног до головы пронизанном иерархией сообществе.
Ганин устало переминался с ноги на ногу – у него было врожденное плоскостопие, а потому долго стоять или ходить он не мог. Но вот надушенный ароматическими парами воздух, наконец, прорезал торжественный звук невидимых фанфар и над возвышением с троном воспарил золотокудрый юноша в роскошных золотистых одеждах, крылатых сандалиях, с хитрым выражением на лице.
– …Гермес – посланник вечный / богов бессмертных? – продекламировал Ганин в восторге полузабытые строки.
Снежана довольно посмотрела на него и чмокнула в щеку.
– У него столько имен, что Я не в силах их сейчас назвать – это займет целую вечность…
А между тем юноша звонко воскликнул на весь зал:
– Возрадуйтесь, бессмертные! Его Совершенство уже с нами!
Грянули фанфары, загремели барабаны и литавры, но еще громче закричали все гости, а мужчины стали махать шляпами и беретами, а потом и подбрасывать их в воздух. Ганин с удивлением заметил, что делает то же самое.
Внезапно розовый потолок над его головой исчез и прямо в тронную залу опустилась кавалькада фантастических животных – голубых грифонов, розовых мантикор, белоснежных пегасов. На них величественно восседали необыкновенно красивые юноши, от чьих сияющих невиданным светом лиц невозможно было оторвать глаз и чьи одежды переливались всеми цветами радуги. Ганин так и застыл с открытым ртом от величия этого зрелища. Светоликие всадники, тем временем, спустились на своих крылатых животных на тронное возвышение.
И только сейчас, привыкнув к яркому слепящему глаза свету, Ганин заметил в центре их, на золотом цвета солнца драконе, ЕГО…
У Ганина едва не выпрыгнуло из груди сердце при виде этого существа. Ноги задрожали и он рухнул как подкошенный на колени.
Это был с виду такой же идеально сложенный человек с пропорциями античного Аполлона, как и другие, только одежды его были пурпурными, да вместо короткого плаща с его точеных плеч ниспадала длиннейшая пурпурная мантия, которую держали 13 маленьких пухленьких золотоволосых мальчиков с крылышками, напоминающие ренессансных амурчиков. На пурпурном шелке красиво выделялось золотые украшения – толстая цепь на груди с медальоном в виде солнца, перстни с кроваво-красными рубинами, унизывавшие пальцы, запонки и пуговицы, а на светящихся как расплавленный металл курчавых волосах красовался венок из золотых лавровых листьев. Но самым удивительным в ЕГО внешности было лицо. Глаз на нем не было. Вместо глаз – сияющие прожекторы солнечного света из пустых глазниц, да и само лицо, скорее даже лик, изнутри излучало сияние, точь-в-точь как солнечный диск в полдень, а изо рта его и носа клубились языки желто-оранжевого пламени. В руках он держал дивный скипетр из золота, с навершием в виде головы кобры с рубиновыми глазами, хищно разинувшей пасть и угрожающе выставившей вперед свои длинные жемчужно-белые ядовитые зубы.
Ганин, едва переведя дух от этого зрелища, осмотрелся вокруг и увидел, что все, в том числе Снежана, стоят на коленях и с таким же выражением неистового восхищения на лицах смотрят на НЕГО. А ОН между тем величественно воссел на престол, крылатые звери куда-то исчезли, а светоликие юноши служили ему.
– Встаньте, бессмертные! – раздался звонкий и высокий, но в то же время необыкновенно властный и мужественный голос. – Я удовлетворен вашим восхищением Моим Совершенством!
Все встали. Кроме Ганина.
– Я вижу, у нас сегодня гости! – воскликнул ОН, снисходительно и не без любопытства посмотрев на Ганина. Ганин же в ужасе подумал, что он непременно сгорит, если взгляд глаз-прожекторов коснется его, но – этого к его удивлению не произошло. Лучи света уступали даже солнечным – они совершенно не жгли кожу, да и глаза, вопреки обыкновению, не слезились, как это обычно бывает при ярком свете.
– Да, отец, это тот самый Художник, о котором я тебе говорила… – голос Снежаны предательски дрогнул.
– Встань, друг! – раздался царственный голос.
Ганин едва заставил себя подняться и подойти к престолу. От фигуры на троне веяло таким нечеловеческим могуществом и величием, что стоять перед ним казалось святотатством. Ганин опять рухнул на колени и прикоснулся губами к ногам Властелина, но – губы его, к величайшему его удивлению, коснулись не плоти, не раскаленного металла, а очень плотно сжатого прохладного воздуха.
К нему уже бежали светоликие прислужники, чтобы под руки поднять его с колен.
– Тише, тише, тише, друзья! – почти ласково произнес ОН. – Мое Совершенство вызвало вполне естественную реакцию у этого смертного. Вы видите меня часто, а несчастные обитатели нижних миров – почти никогда. Так дайте же ему вволю выразить свое восхищение Мною!
– Я… я… в восхищении… – только и смог прошептать Ганин, боясь поднять свой взор на лицо Восседавшего.
– Я думаю, ты уже догадался, КТО Я. Имен у Меня – миллион, и не Мне их тебе называть, но есть имя, которое больше всего подходит ко Мне, выражает, так сказать, всю Мою сущность до конца. Имя Мне – Люцифер, Светоносец, ибо Я источаю свет – свет, который никогда не покроет тьма. Я рожден из света и Я и есть свет. В священных книгах у смертных сказано: «Да будет свет!» – и эти слова – обо Мне. Там же сказано: «Я – Альфа и Омега, Начало и Конец» – и это тоже сказано обо Мне. Я – начало мира и Я – его конец. Как Начало, Я – Люцифер, а как конец, Я – Аполлон, Разрушитель. Впрочем, Мне больше нравится Мое первое имя. Мое милосердие прибегает к разрушению только в тех случаях, когда это совершенно неизбежно...
Ганин, затаив дыхание, слушал эту тираду и задыхался от восторга. Голос был мягкий, певучий, музыкальный, он не говорил – он пел, и это пение, казалось, можно было слушать бесконечно…
– Не утаю от тебя – это Я повелел Моей дочери привести тебя к себе, на этот праздник. Не утаю и причин, почему Я так поступил… – солнцеокий мужчина театрально выдержал паузу и гневно сверкнул своими очами. – В нижних мирах ходят страшные сказки обо Мне. Меня, якобы, называют «сатаной», «князем тьмы», «падшим духом»… В общем-то, Мне все равно, что обо Мне говорят. Как там говорят у людей? «Собака лает – ветер носит!» – тут же, как по команде, раздался единодушный смех всех гостей, но Властелин поднял палец, и смех тут же прекратился, также внезапно, как и начался. – Однако, поскольку обо мне сказано, «Аз есмь Свет и Истина и Жизнь», Я все-таки не могу допустить, чтобы Истина так грубо попиралась… И кем?! Людьми! Людьми, ради которых Я поднял свое оружие – тут Светоносец поднял свой золотой змееголовый жезл – против Тирана, Узурпатора, вздумавшего людей – не много не мало – поработить! – по залу прокатился гул возмущения и проклятий.