Страница 56 из 83
— Бесполезно их закрывать, — настаивал военачальник Ленлевк. — На побережье полно мест, где можно высадиться с каррагов. Мы же не можем патрулировать все побережье.
— Если он решит использовать небольшие карраги — а другие не смогут подойти близко к берегу, — значит, ему придется совершить много рейсов, чтобы перебросить армию, — рассуждал Максен — Тогда мы будем предупреждены, и у нас появится время для обороны.
— Он не возьмет ополчение, — сказал Бедивер.
— Почему?
Бедивер понял, что дал вовлечь себя в обсуждение военных планов, но после небольшого колебания все же ответил:
— Это ни для кого не секрет!
— И? Если ты не хочешь участвовать в нашей войне за независимость, если решил предать свою землю, и не намерен обсуждать наши планы, не лучше ли тебе вернуться в Камланн, хотя бы и прямо завтра? — с угрозой произнес король.
— Артур, скорее всего, нападет во время сбора урожая, — нехотя сказал Бедивер после долгого молчания. — В такое время вам не собрать армию, а у Артура будут свои, прекрасно обученные воины, способные действовать очень эффективно. С ним будет вряд ли больше тысячи человек, и ударит он прямо сюда, чтобы побыстрее закончить войну.
Я сердито посмотрела на Бедивера; Максен заметил это, улыбнувшись в усы, но оставил мою реакцию без внимания и задал Бедиверу еще один вопрос. Сопротивление Бедивера быстро таяло. Он ведь был военным человеком и увлекся обсуждением возможных планов Артура, а я молча сидела рядом, слушая, и на душе становилось все холоднее и холоднее.
В последующие дни Максен продолжал советоваться с Бедивером, и тот сообщал ему все новые подробности о тактике Артура. Теперь он уже понимал, что король переиграл его. Он не ответил Максену, а Максен принял его молчание за согласие. Максен, не спрашивая, предоставил ему защиту, это могло стать причиной войны, и Бедиверу как-то глупо было теперь отказывать Максену в помощи. А может, он и в самом деле верил, что Малая Британия — это не часть Империи, и что Максен волен делать в ней все, что ему заблагорассудится. Но главной причиной, по которой он соглашался помогать Максену, было отчаяние, которое он никак не мог сбросить с себя. Он оказался не способен принимать какие-либо моральные решения, а Максен пользовался его нерешительностью и толкал все дальше и дальше по пути предательства. Вскоре от советов Бедивер перешел к созданию системы, с помощью которой можно было бы быстро собрать армию, к помощи в разработке схемы береговой обороны, и предложил объявить награду любому крестьянину за сообщение о высадке войск Артура. Он уже обучал отдельные отряды, а потом и вовсе официально принял пост главнокомандующего в армии Максена.
Я постоянно спорила с Бедивером. Он слушал меня, соглашался с моими аргументами, а потом заявлял, что никакого правильного решения все равно не существует, и он не может поступать иначе. В конце концов, я перестала убеждать его и пыталась лишь подбодрить, вывести из беспросветности. Но его уже ничто не радовало. Единственным выходом для себя он посчитал возможность с головой окунуться в работу на Максена, и теперь я видела его все реже.
Постепенно нам предоставляли все больше свободы. Мне даже разрешали прогуливаться по городу в любое время, хотя за мной постоянно наблюдали на случай, если я попытаюсь выйти за стены. Если бы я могла радоваться прекрасным платьям и украшениям, которыми осыпал меня Максен! А он не скупился. Ему хотелось, чтобы я выглядела красиво и ценно, чтобы его люди восхищались тем, какую замечательную лошадку Бедивер увел из-под носа ненавистного Верховного Короля. Поначалу он имел в виду, что я могу сделать Бедивера счастливым, и тогда с ним проще будет иметь дело. Однако вскоре понял, что привлечь меня на свою сторону ему не удастся, и удовольствовался сознанием, что повредить-то я все равно ему не смогу.
Что ж, по крайней мере, я могла с удовольствием оседлать свою лошадь, выбраться на свежий воздух и, хотя бы под охраной, доехать до опушки большого леса. А еще мне удалось раздобыть несколько книг. Но все же часы, проведенные в одиночестве, доставляли мало радости. Здесь было почти как в Бресте, даже похуже. Иногда, гуляя внутри стен Кар-Аэс, мне хотелось провалиться. Не то, чтобы я хотела умереть, но несвобода угнетала меня все больше. Во снах мне иногда удавалось перелететь крепостные стены, но после этого я неизменно падала в темноту.
В конце августа стало еще хуже. Максен с Бедивером поехали осматривать береговую линию обороны. Мне не разрешили сопровождать их, и два воина не отходили от меня, стоило мне выйти из королевского дома. Как-то раз ко мне подкатился один из помощников Максена и нагло предложил заменить Бедивера на время его отсутствия. Наверняка он думал, что если я сбежала от мужа, то почему бы мне не переспать с ним, раз Бедивера все равно нет. Я дала ему пощечину, а он усмехнулся и попытался поцеловать меня. Я пригрозила рассказать Бедиверу о его предложении, когда полководец вернется. Конечно, рассказывать не стала. Зачем ему еще и эти проблемы? Пришлось бы вызывать этого хлыща на поединок. Вот уж позабавились бы люди Максена!
Я то злилась, то впадала в уныние, поговорить мне было решительно не с кем. Часами просиживала на стене у городских ворот, глядя на запад и гадая, когда придет Артур. С надвратной башни мне виделись только край возделанных земель, окружавших Кар-Аэс, и опушка большого леса. Бретонцы боялись леса. Они говорили, что человек в нем непременно заблудится, никогда не найдет выход и будет вечно блуждать в непролазных чащах. Там обитало все чудесное и ужасное вперемешку: черти и боги, чудовища, там стояли стеклянные замки, у стен которых струились заколдованные источники — стоило испить из них, и ты пропал навек. Мне очень хотелось съездить в лес, но меня не пускали.
* * *
Войска Артура пришли в сентябре. Конечно, он знал о линии береговой обороны — наших шпионов в Малой Британии всегда хватало. Бедивер тоже знал о них, но не раскрыл Максену ни одного имени. Артур не стал пытаться взламывать оборону, он предпочел обойти ее. Некоторые из его саксонских подданных заключили договоры о дружбе с франкским королевством к северо-востоку от Бретани. Артур заплатил тамошнему королю золотом за право использовать один из его портов и скрытно подойти к границам Малой Британии. Король франков с удовольствием пошел на сделку, во-первых, предложенная сумма по его меркам оказалась не маленькой, а во-вторых, потому, что франки издавна враждовали с британцами. Бедивер не подумал об этом, и вторжение застало их с Максеном врасплох. Однако отряд Максена стоял наготове на побережье, и большинство дворян Максена со своими воинами заявили о готовности присоединиться к королю. С этими силами Бедивер и Максен поспешили уйти от берега и добраться до Кар-Аэса раньше Артура. Максен мог получать любые припасы от своих подданных, в то время как Артуру приходилось тащить с собой обозы и рассылать людей на поиски продовольствия. Конечно, это тормозило продвижение войск Верховного Короля.
Поспешно добравшись до Кар-Аэса, Максен намеревался отсидеться в крепости, но Бедивер убедил его выдвинуться навстречу Артуру. Он сказал, что Артур не станет тратить свое время на осадные работы, а вместо этого начнет грабить страну, сжигая неубранный урожай на полях. К тому же, сиди Максен у себя в крепости, он мог бы остаться без поддержки основных сил своей армии. Итак, они поспешили на север, планируя устроить Артуру засаду, и только потом отступить к крепости. Такими маневрами можно было добиться отсрочки, потребной на сбор урожая, и дождаться сил ополчения.