Страница 41 из 101
Кто же мог затеять такую пакость и поднять мертвых? Причем кто-то из тех, кого я знаю.
Харальду это точно не надо. Ульвид? Вряд ли, он же не хотел вреда ни бриттам, ни нордам. Если на Бриттланд нападут те же бритты, что и три года назад, как это пойдет на пользу рабам? Да их вмиг вырежут. Либо драугры, либо норды, если трэлям посчастливится завалить хоть одного мертвеца. Жрец Мамира? Тулле бы его сразу увидел. Да и не стал бы жрец сам на себя наговаривать. Может, солнечный жрец? Говорит-то он хорошо, делает всё тоже правильно, но мне его рожа не нравилась. Как он одним махом и к нордам, и бриттам, и даже к малахам втерся! К тому же мяса не ест. От такого любой мужик двинется умом. А еще лжец! Сказал, что не ляжет с малахой, а сам драл ее днем и ночью. Урод желтобрюхий!
Да точно он. Ему что норды, что бритты — всё одно: чужаки.
Думал-думал, аж вспотел. Надо не забыть ничего и пересказать Альрику. Вот он удивится, что я всё разгадал! Он меня дураком считает, который только топором махать горазд. Ан нет!
Так что когда под вечер мимо дома Вемунда пошли драугры посильнее, я не удивился. Именно так я и думал. Так и знал!
Вот только у этих мертвецов и разум сохранился получше, чем у предыдущих. Деревня им была не особо интересна, а вот нордский дом чем-то приманивал.
Мы заготовили охапку факелов, расставили вдоль всей ограды. На южной стороне — побольше. И больше никто спать не уходил. Даже Вемунд, услыхав от Гиса, что творится снаружи, вылез из-под одеяла, взял легкий топорик и вышел во двор.
Племянники обстреливали приближающихся драугров, но обычные стрелы уже не действовали, потому перепуганная Гленна приволокла горшок с растопленным жиром. В него кунали наконечники, поджигали и стреляли.
С их поддержкой я справился с драугром-копейщиком. Повезло, что от копья осталась наполовину сгнившее древко, и я легко подобрался так, чтобы достать топором.
Следующим был безоружный драугр с наполовину снесенным черепом, зато в кольчуге. Я разнес ему остатки головы, а потом отсек руки и ноги, а потом Гис его еще и сжег. Неубиваемый мертвец! Видать, он и при жизни таким непрошибаемым был, так как кольчуга у него была посечена и на груди, и на спине, и то пришлось голову рубить.
Затем я долго возился с огромным драугром. Он кольчугу не носил, зато заковал грудь и живот в цельное железо. И оружие у него тоже неудобное — било на цепи. Правда, цепь проржавела, двигалась кое-как и со скрипом, но драугру это как-то не очень мешало. На него мы навалились вместе. Только Вемунд не лез. В конце ноги, спина и пах драугра были истыканы стрелами, одежда горела и осыпалась пеплом, на железе появились вмятины с мой кулак. Взбесившись, я снова взялся за молот, изломал ему ноги, а уж лежачего мы дорубили. И непонятно, кому же ушла благодать, но мы так измотались, что всем было плевать.
Пока мы его рубили, подошли еще драугры, а за ними были еще. И если хоть один из десяти заглянет к Вемунду, нам конец.
— Надо уходить! — сказал Гисмунд. Удивительный парень. Я б на его месте молчал до последнего, чтоб не показаться трусом и слабаком, особенно потому что он и был самым слабым среди нас.
— Я не оставлю дом! — прохрипел старик.
— Нам не сладить со всеми! — поддержали парня и хускарлы. Каждый из них вырос на руну, так что силенок им хватало, но и мозги у них тоже были.
— А рабы? А скот? Тогда не бросил, и сейчас не брошу!
От крика старик раскашлялся.
— Погляди! — настаивал Гис. — Им не нужен твой скот или дом! Они хотят нашей крови!
— Если умереть от руки мертвеца, какое посмертие ты получишь? — добавил я.
— Уходим! — решительно сказал Гис, сбегал за одеялом, завернул в него отца и передал его уже восьмирунному хускарлу. — Будет вырываться, выруби его! Я его наследник, и мне решать, как быть.
— Хозяин! А как же я? — повалилась ему в ноги ключница.
Частокол в одном месте брызнул щепами. И в проходе меж двумя факелами показался еще один драугр. Опять восьмирунный. У меня аж ребра зачесались.
— Решайте быстрее! — бросил я, взял вемундов молот. Снова в животе сильно потянуло. Не от голода, от тяжести. — Видарссон, придержи его!
Что пятирунный мог сделать? Только тявкать и кусать за ноги, как псы на лосиной охоте. Видарссон так и поступил! Он прикрывал меня собой, уклоняясь от ударов двуручного меча, и пятился.
Я глубоко вдохнул, напрягся.
— Давай!
Видарссон отпрыгнул, я с усилием замахнулся и влупил молотом, что было сил. От лязга металла я чуть не оглох: мы ударили одновременно. И молот победил. Меч вылетел из рук драугра и шмякнулся с той стороны ограды.
— Твою же бездну, — выдохнул я.
И снова вдох, в пупке что-то хрустнуло, молот влетел в грудину, смял в лепешку и отбросил мертвеца. Я разжал руки. В бездну этот молот. Он хорош, правда! Но я сдохну из-за него раньше. Дрожащей рукой вытащил топорик из-за пояса, перебрался через разбитые бревна и отрубил голову.
Фомрир, твою же мать! Куда ты пялишься, утырок воинственный? Неужто по бабам пошел? Где моя благодать!
Через пролом, наконец, вышли и остальные: Гис, Видарссон, хускарлы с Вемундом, девчонки и Гленна. Мы все-таки берем бриттку с собой?
Когда проходили через деревню, Гис стучал в хлипкие двери бриттов и кричал, чтоб они шли в хозяйский дом и прятались там. Вемунд хрипел и бранился, говорил, что ноги бриттской не будет в его доме, но вряд ли перепуганные рабы его расслышали. Они открывали двери, смотрели, как мы уходим. Некоторые, как и Гленна, умоляли взять их с собой, и Гис засомневался.
— Молчать! — рявкнул я, вконец разозлившись. — Мы уходим. Пойдете за нами — отрублю ноги и брошу на съедение мертвецам. Хотите — сидите здесь. Хотите — прячьтесь в том доме. Там стены толще и крыша крепче. Может, и не сдохнете!
Потом добавил на бриттском, что убью каждого, кто скажет хоть слово.
Рабы заткнулись. Пока между домой и деревней никого не было, у них был шанс. Бабы похватали детей, мужики — стариков, и они потянулись в поместье.
Мы же побежали в лес, девчонок закинули на спины Видарссона и Гиса, Гленна спотыкалась и пыхтела на каждом шагу. Немолодая уже, безрунная… Она только мешала.
Когда бриттка встала, хрипя похлеще Вемунда, мы тоже остановились.
— Куда мы идем? — спросил Гис. И это был хороший вопрос.
Нам с Видарссоном нужно в бриттский поселок, но не тащить же туда Вемунда, ненавидящего диких всей душой! И я дернулся от страшной мысли. Если драугры идут и там, бриттам конец. Там же нет Полузубого и его могучего хирда. Там нет ни одного ульвера. Одни старики, женщины и подростки. Двух мужиков сметут быстро.
И в любом случае там защита похуже, чем в доме Вемунда.
— В Сторборг, — откликнулся я.
Больше нам идти некуда.