Страница 16 из 101
Глава 6
Второй день мы торчали на утесе, морозя задницы. Двум бриттам и ульверам приходилось тяжелее всего, они к таким холодам привычны не были. Снег то сыпался мелкой крошкой, то затихал на некоторое время. Сугробов не наросло, но землю все же припорошило, и это было не к добру. В горах даже тонкий слой снега может скрыть ямы, дыры и неустойчивые камни.
Плосконосый ныл, не переставая: и шапки меховой у него нет, и одеяло тонковато, и почему нельзя развести костер вот тут в ямке, никто и не заметит.
— Да норд ли ты вообще? — смеялся я над ним. — Только название и осталось. Разве ж это мороз? Так, чуть похолодало. В настоящий мороз снег не падает, и небо синее-синее, и вот тогда без теплой одежды лучше из дома не высовываться, иначе пальцы отвалятся. В такой мороз под ногами хрустит громко, камни трещат, и дым подымается к самым небесам.
— Потому наши отцы и сбежали с Северных островов. Не должно человеку в эдакой морозине жить.
— Подумай, каково жрецу сейчас. Он, поди, совсем задрыг. В его землях снега вовсе не бывает, только жара и песок.
От малахов с нами были почти одни женщины. Хоть они и ценятся выше мужчин, но мало кто из них успевает получить семь-восемь рун до взросления первенца, так что они быстро накидывают плат на волосы и уходят в большухи. И я не сказал бы, что малахи возле нас были молоды и хороши собой. У каждой уже несколько детей, их лица темны и закрашены разными цветами. И я готов был поклясться бородой Фомрира, что они без устали обсуждали между собой нас.
А еще я узнал, что женщины малахов были не стеснительны. Они спокойно задирали полы свободных платьев, спускали штаны и справляли нужду, не отходя далеко от нашего лежбища. Одна малаха прошлась по мужчинам, выбрала бритта и отвела за камни, откуда послышались понятные звуки. Зато вернулись оба распаренные, горячие и красные.
Может, и прав был Полузубый. Не нужна мне такая жена, чтоб зад каждому встречному светила да с мужиками где попало ложилась. Аднфридюр хотя бы не из таковых.
Под вечер прибежал краснолицый малах, сказал что-то, но и так понятно было, что идет. Наконец-то…
Я подошел к краю и глянул вниз.
Удачное все же место подобрали малахи. Тут Коза делала петлю и выгрызла в стене небольшую выемку, над которой сверху нависал здоровенный выступ, а над ним несколько узких ступеней, каждая высотой в два моих роста. Мы засели на третьей, если считать снизу. Там уступ был чуток пошире, и мы натащили немало камней, даже девятирунные помогли.
Сомневались мы лишь насчет того, смогут ли малахи заманить измененного к этому месту. От места битвы досюда было не так уж и много, но ждать пришлось целый день. День подготовки и день ожидания.
Вскоре показалась крошечная фигурка человека. Он пробежал немного, остановился, вернулся назад и снова побежал. Брызги воды взметнулись к небу, и вот уже малах лежит в реке лицом вниз, на его месте возвышается худая высокая тварь с непомерно длинными лапищами. Встала и замерла, и ледяная вода Козы билась о ее тощие ноги.
Из-за поворота выскочили еще несколько человек, разбежались. Один с размаху вонзил копье в живот твари, та дернулась, но не пошевелилась. Еще один удар. Визг, бросок! Копейщик чудом вывернулся из-под серой лапы, отбежал в сторону. Тварь качнулась, замерла… Еще один прыжок! Малах подставил копье, и оно разлетелось на куски.
Еще немного до нас. Еще два-три броска.
Копейщику повезло. Тварь снова застыла, высунула язык и ловила мелкий снег. Малах больше не стал рисковать, отошел, одна рука повисла плетью, у второй пальцы выгнулись не в ту сторону. Повезло!
Следующей пошла женщина. Волосы русые с проблесками седины и, несмотря на холод, не прикрыты ни платком, ни шапкой. Наверное, пустыха или как там их называют. В каждой руке держит по небольшому топорику.
— Хха! — утробно крикнула она, разбежалась и в прыжке рубанула по ребрам твари. Не останавливаясь и не оглядываясь, рванула дальше. Прямо к нам.
Тварь взвизгнула и огромными скачками понеслась за женщиной, нагоняя.
— Ритс! Ритс! — закричали наши малахи сверху.
И она бежала! Ее ноги словно не касались ни воды, ни камней, волосы развевались плащом. Малаха влетела в выемку, скрылась из глаз, лишь десяток ругательств на малахском донеслись до нас. Тварь заскочила за ней…
— Давай! — рявкнул Плосконосый.
— Давай! — крикнули малахи.
Мы уперлись, напряглись. Первые, самые тяжелые камни со скрежетом подались вперед и рухнули вниз.
Я не знал, сработал ли план или нет. Не глядя, мы сталкивали новые камни, поменьше и полегче, потом еще и еще, пока вся ступень не опустела.
Лишь после этого мы решились подойти к краю.
Сработало! Выступ под тяжестью первых камней обломился и завалил выемку, а сверху — насыпь из булыжников.
Из-за поворота показались хускарлы и хельты: норды в лице Альрика, бритты и малахи. Я тоже не стал торчать на склоне, спрыгнул на вторую ступень, на первую, перескочил на завал, с которого слетел вниз. Так я оказался самым первым возле твари, не считая той малахи, что осталась под завалом.
Каждый понимал, что камни не убили столь высокорунную тварь, зато смогли замедлить. Это-то нам и нужно было.
С громким стуком скатился камень и плюхнулся в воду. Трое хускарлов и один хельт тут же взмыли наверх.
Еще один камень. Третий.
Серые сплющенные пальцы высунулись на другой стороне кучи. Ближайший хускарл замахнулся топором.
— Сас! — остановила его седоголовая большуха.
Пальцы шевелились точно гнилые черви, отодвигали камни, ощупывали воздух. Рывок, и наружу пробилась рука по локоть. Тогда хускарл и ударил. Секира едва разрезала кожу.
— Руби! — орали малахи на своем языке.
— Руби! — орали и мы.
И он рубил. Вбивал секиру все глубже и глубже, но камни шевелились все сильнее. И вскоре показалась еще одна рука. Там стоял хельт, и вот он с трех ударов сумел отрубить кисть. Потом перескочил к секирщику и помог ему отсечь вторую руку.
Камни сыпались теперь со всех сторон. Мы отошли подальше. Отрубленные конечности дергались, выплескивая густую вонючую жижу.
Послышался приглушенный визг.
Хельт выкрикнул что-то и начал расшвыривать камни.
А он не дурак — разбирал завал ровно посередине между обрубками. Еще несколько малахов присоединились к нему.
Странно. Куча камней изначально была ненамного больше твари в полный рост, сейчас уже голова должна была показаться. Или тварь под эдакой тяжестью упала на колени? Хотя это для меня тяжесть, для Альрика, но не для семнадцатирунной образины.
Малах закричал, указывая на что-то среди камней, остальные бросились к нему. И тут из кучи выметнулся длинный тонкий язык и схватил одного за лодыжку. Тут же ударили два топора и отсекли язык. Отбросив еще несколько камней, они открыли нам голову твари. Сейчас она казалась нормального размера, человеческого. Видать, только на несуразно длинном теле твари голова выглядела убого.
Измененный истошно завизжал, затрепыхался в каменных объятиях. Хельт, стоящий на камнях, оскалил зубы и занес топор.
— Сас! — выкрикнула большуха. И разразилась длинной речью.
Две большухи из других родов выслушали и закричали тоже. Хельт-малах стоял с занесенным топором и не шевелился.
— О чем они спорят? — спросил Альрик жреца, который по-прежнему повсюду следовал за большухами.
— Сине-белая большуха не согласна с тем, чтобы сафа убил тот хельт. Он получит много силы, и его род станет слишком могучим.