Страница 65 из 98
Эпилог
Рогенда проводила взглядом уходящие корабли. Наконец, этот надоедливый мальчишка покинул ее город.
Надо же было так оплошать и дать ему ту золотую монету! А все почему? Потому что когда-то Рагнвальд совершил такую же глупость: переплыл осенний фьорд, чтобы встретиться с ней. Хоть он и был конунговым сыном, уже немало ходил по Северным морям и даже за ними, поднялся в рунах и слыл отличным хёвдингом, отец Рогенды не хотел их встреч. Девушка была сговорена со старым другом отца, крепким еще хельтом в летах. Но пригожий да ладный Рагнвальд совсем закружил голову Рогенде рассказами о подвигах, иноземными украшениями да обещанием сделать ее женой конунга.
Сколько раз отец Рогенды отгонял конунгова сына от дома? Сколько раз бивали его братья? Он же никогда не защищался, боясь поранить сродственников любимой. Да и трудно ли было хускарлу вытерпеть побои карлов? Собака и та больнее кусает. Тогда отец поставил охрану на дорогах, ведущих с той стороны фьорда на эту. Но Рагнвальд все равно пришел в условленное время, мокрый, замерзший, но довольный, как обожравшийся кишками кот.
Вот этот мальчишка, даже не хускарл еще, который обогнал ее лодчонку, а потом поджидал на пристани с посиневшими от холода губами, всколыхнул былые воспоминания. И ведь Рогенда вспомнила слова жреца! Вспомнила и отмахнулась. Мол, все равно мальчишка побежит сразу тратить нежданно свалившееся богатство. По нему видно, что не балован он деньгами и вещами. Сколько таких прибывает в Хандельсби? Каждый год не один десяток.
А мальчишка не пропал, не растворился в огромном городе. И на суде помелькал, точнее, сразу на двух. Хоть говорил мало, но Магнус почему-то приметил его. И в кнаттлейк попал в один турнир с сыном, и в пару с ним вошел.
Уже тогда заподозрила Рогенда что-то неладное, порасспрашивала людей о настырном карле. И ей не понравилось то, что она услышала. Уж больно везуч парень, уж слишком быстро растет в рунах, притом без поддержки родичей. Таких она тоже видывала немало. Чаще всего воины, подобные ему, ярко горят да скоро сгорают, пропадают в морях, гибнут в неравных боях. Зато если уж выживают, то поднимаются до хельтов-сторхельтов и уходят из Северных морей в поисках новых сражений.
Если Магнус вдруг сдружится с мальчишкой, то может тоже захотеть на вольные хлеба. Стать хирдманом. Рогенда и так позволяла сыну немало: и кнаттлейк этот, и зимняя охота, где его могли убить в любой момент. Конечно, не может мать всю жизнь держать сына возле юбки, да и не хотела она, чтобы он рос жевателем угля. Но не сейчас же? Магнусу всего-то четырнадцать зим, и шесть рун не так много. Пусть подрастет еще немного, подучится, окрепнет, наберет верных людей, чтоб живота своего не пожалели за него, а уж потом даст отец крепкий корабль, снарядит на подвиги. Рогенда была согласна с мужем, что будущий конунг должен доказать право на власть, должен и сам хлебнуть морской водицы. Только не сейчас.
После разговора с мальчишкой Рогенда ночи не спала, всё думала, как освободить сына от уз, из-за глупости связавших его с Безумцем. Ее сердце не сомневалось, что Магнус выживет. Единственное, что сделала, так это подождала, пока сын очнется, и убедила его одарить спасителя. Да не просто одарить, а именно серебряным браслетом. Сказала, что после такого дара мальчишка покинет хирд и станет его, Магнуса, дружинником.
Хорошо, что Магнус туго соображал после тяжелого испытания. Не понял всей подоплеки. Зато Безумец понял всё прекрасно и больше не искал встреч с сыном.
Остаток зимы Рогенда провела в постоянном страхе. Боялась, что Магнус пойдет к мальчишке. Боялась, что вернется болезнь. Боялась, что ее дар приведет к еще большей трагедии. С тяжелым сердцем она отпустила Магнуса к морю, хотя сам Рагнвальд убеждал, что опасности никакой нет. Что один из ульверов обладает притягательно силой для морских тварей, что хельты оберегут Магнуса от любой беды, что сыну достаточно будет нанести последний удар по издыхающей твари. И что Магнусу нужно как можно быстрее подняться обратно на шестую руну, иначе потом будет сложнее. Отпустила. Но заставила поклясться, что Безумца и близко не подпустят к сыну. Рагнвальд согласился, хоть и не понимал причины.
И чем ближе становилась весна, тем пуще стерегла сына Рогенда. А ну как утянет его золотая монета? Уведет вслед за мальчишкой? Даже когда узнала, что отдал Безумец плату кузнецу Кормунду, не угасла ее тревога. Внимательно слушала о людях, прибывающих в Хандельсби, о наймах хирдманов.
И однажды муж за столом проговорился о некоем торговце Кьелле Ральфссоне.
— Второй раз он нанимает людей, хотя у самого хирд немаленький, и воины там не слабые. Много хускарлов.
— И что? — не поняла Рогенда. — Может, хочет уплыть в южные моря?
— А то, что тех, кого он нанял тогда, больше никто не видел. Зато его корабли вернулись целыми. И ведь нанимает крепких воинов. Больше половины из них были хускарлами.
— А что говорит?
— Говорит что-то о теле отца, которое нужно забрать. Платит некованым серебром.
Рогенда запомнила имя торговца и спустя пару дней пришла к нему. Предложила нанять хирд ульверов. Кьелл поначалу отказывался, говорил, что слабоваты они. Зачем ему хирд, в котором один только хускарл? Да и людей у них мало. Но после двух золотых монет согласился, предупредил лишь, что не выживут, скорее всего, ульверы.
Конунговой жене ничего другого и не нужно было.
Потому в условленный день стояла Рогенда на утесе и смотрела на раскинувшийся перед ней фьорд.
Плыви-плыви, Безумец. Плыви навстречу своей судьбе! Дорого тебе встанет та золотая монета.