Страница 57 из 93
Глава 2
За день до прихода в город Херлиф отстал от нас. Сказал, что лучше ему прийти в Сторборг отдельно, так что он попросится на борт проходящего корабля. Одного шестирунного могут и взять, а вот восьмерых оружных оборванцев никто бы не рискнул пустить к себе.
Он отделился вовремя, так как почти сразу после его ухода мы увидели людные деревни с бриттами и нордами, там нас провожали подозрительными взглядами, но не шугались. Поля, разбитые телегами и дождями дороги, голопузая малышня с восторгом взирала на наши мечи и топоры, не замечая потрепанных одежд.
А под конец пути затянул мелкий дождик, так что в город мы вошли насквозь мокрые, грязные по самые уши, голодные и злые.
— Сварт, Видарссон, найдите нам жилье. Недорого, у нордов и чтобы с баней. Фасгерт, Ледмар, прогуляйтесь по городу. Может, встретите кого знакомого, узнаете новости. Адн, поищи лавку. Нам нужны плащи, сменная одежда, шапки.
Снял с руки серебряный браслет, полученный от Магнуса.
— Весь не отдавай, торгуйся. Отруби нужный кусок, не больше, остальное вернешь.
— А ты куда?
— Есть у меня дела. Встретимся на Красной площади на закате.
День уже перевалил на вторую половину, так что времени оставалось не так много. Нам с Тулле нужно было заглянуть к одному жрецу.
Уже знакомые поля за стенами Сторборга. Шалаш в недалекой рощице. Раскисшая дорога. Посмотрел я на это, и так тошно стало.
— Слушай, Тулле, ну в бездну этого жреца! В другой раз сходим. Есть хочу, аж зубы сводит.
— Нет. Надо сейчас, — твердо ответил друг. — Идем!
Я прошел несколько шагов, оглянулся. Там город, таверны, пиво, горячая еда и женщины. А впереди только тощий сварливый мужик с черепами на стенах.
— Еще и дождь этот. Да и зачем нам этот жрец? Что он скажет? К тому ж, видишь, дыма нет, значит, нет его.
— Ты хотел насчет Халле спросить. Помнишь?
Я стиснул зубы и, стараясь не думать о рези в желудке, прошел еще немного. Встал и решительно сказал:
— Да не пойду я! Что бы ни сказал жрец, Халле не вернуть. Я так вымок, что если обоссусь, никто даже не заметит. Мы теперь в Сторборге надолго, так что завтра сходим. Или потом.
— А твой дар? Ты же хотел узнать о даре!
Ах да, точно. Дар.
Еще несколько шагов.
— Ерунда это! Жрец будет кружить да вертеть, а толкового ничего не скажет. Пошли обратно!
Тулле схватил меня за локоть, сдавил до боли и прошипел:
— Мне нужен этот жрец. И нужен ты рядом. Бездну я в себе чувствую! Бездну! И если ничего не делать, сожрет она меня. Не вернусь я из злобного своего беспамятства. Либо ты идешь со мной, либо я пойду один.
После его слов в голове прояснилось, и я понял, что это были не мои мысли. Это жрец отваживал меня от своего дома. Вот же гнида подзаборная! Теперь я назло ему припрусь, чего бы мне это не стоило. Даже пива!
— Идем! Если снова встану, ударь.
— С радостью!
Впрочем, затрещина так и не понадобилась. На чистой злости я добежал до шалаша, схватился за стену и с силой потряс. Кусок стены, сплетенный из веток, выпал и остался в моей руке.
— Ты сломал дом мамирова жреца? Точно безумец, — рассмеялся Тулле.
— Я ж вроде не сильно…
— Входите! — раздался голос изнутри.
В шалаше все было так же: птичьи черепа, шкуры, кости, котел и жрец.
— Халле помер! И наш корабль сожгли! Неужто Мамир не показал тебе этого? Или ты впустую накромсал своей плоти? — с порога начал я.
Но жрец будто бы не слышал: прошел мимо меня к Тулле, обхватил его лицо трехпалыми руками и прокаркал:
— Наконец ты пришел, отмеченный Бездной!
— Со мной говори! — взревел я, дернул жреца за плечо, но не смог его сдвинуть с места. Он отмахнулся, и я отлетел в сторону.
— Еще немного, и никто не сумел бы тебе помочь, — продолжал говорить безднов выродок.
Я хотел на него наброситься, но он высвободил свою силу, силу хельта, и придавил меня к земле. Как так-то? До этого я ощущал лишь трехрунного, но никак не хельта. Что ж, если он думает, что этого хватит, чтобы меня удержать…
С хрипом и пыхтением я встал на четвереньки, потом на колени и начал подниматься. С меня в три ручья лился пот, ноги тряслись, как у калечного старика, а сердце того и гляди выпрыгнет из груди. Но я лучше сдохну, чем позволю относиться к себе с пренебрежением.
— Крх, — только и смог прохрипеть я, выпрямившись во весь рост.
Теперь нужно сделать три шага.
Что ж так тяжело? Я же не впервые попадал под такое давление. Флиппи Дельфин при переходе на сторхельта сильнее давил. В ушах гудело, и я не слышал, что говорил жрец, но видел, как его рот открывался и закрывался. И Тулле даже не повернулся ко мне! А как он мог выдерживать такую силу, будучи ближе к жрецу?
— Крх.
Первый шаг. Ноги едва не подломились, будто мне на плечи положили Волчару со всеми хирдманами на борту.
— Крх.
На втором шагу я не смог оторвать ногу от пола, проволочил ее вперед и снова остановился. В глазах потемнело, что-то стекало по моему подбородку и дальше вниз по шее: то ли пот, то ли сопли, а может, и кровь. Я дышал, как загнанная лошадь, с хрипами и не слышал ничего, кроме гулкого стука внутри черепа.
Еще один шаг.
И тут давление исчезло.
— …иначе этот хускарл сдохнет от собственного упрямства, — услышал я голос жреца.
Тулле кивнул и вытолкал меня из шалаша.
— Что за… что за хрень там была? — спросил я.
Провел рукой по подбородку — кровь, похлопал ладонями по ушам, чтобы убрать пелену, и оглянулся на шалаш. Дыра в стене пропала. Безднов жрец! Я бы отрубил ему еще пару пальцев да, боюсь, он станет только сильнее.
— Зря я тебя сюда потащил, — печально сказал Тулле. — Надо бы одному идти.
— Это еще почему?
— Жрец сказал, что я родился отмеченным Бездной, и чем выше моя руна, тем чаще приступы и тяжелее из них выбраться. И если бы я получил шестую руну, то вряд ли бы сумел вернуть свой разум.
Я сглотнул кровь, затекавшую в глотку из носа.
— Значит, уйдешь из хирдманов. Станешь землепашцем, как и хотел.
— Нет, это не поможет. Жрец сказал, что я должен посвятить жизнь служению Мамиру и поднять руну под его присмотром. Он научит меня управлять бездной внутри себя. Так что здесь мы расстанемся.
— Ты что, тоже себе пальцы рубить будешь?
— Нет, — рассмеялся Тулле. — Я уже отдал кое-что поценнее.
И он постучал пальцем под пустой глазницей.
— И сколько тебя будут учить? Седьмицу? Две? Месяц?
— Не знаю. И жрец не знает. Может, и не один год. Так что прощай, брат-ульвер.
— Чего это прощай? Я в Сторборге останусь, каждый день приходить буду!
— Не надо, — он был очень серьезно настроен. — Жрец сказал, что ты сюда больше прийти не сможешь, а если попробуешь, только хуже будет.
Я замолчал, не зная, что сказать. Наверное, жрец прав. Наверное, так будет лучше для Тулле. Но мне не нравился ни жрец, ни его слова, ни потеря лучшего друга. Еще одна потеря!
— А про твой дар скажу: не забывай, кто ты, — и он вложил мне в руку какую-то вещицу. — Прощай.
Я, не говоря ни слова, хлопнул Тулле по плечу, развернулся и пошел к городу. Этот ублюдочный Бриттланд отнял у меня слишком много братьев. Слишком много.
Внутри меня полыхало так, будто мои кишки закинули в кузнечный горн. Было даже хуже, чем под давлением жреца. Спалить бы этот мерзкий город! Или хотя бы сраный шалаш вместе с его хозяином. Мамиров жрец! Сам Мамир был хитрожопым уродом, и его жрецы такие же. Зачем ему вообще понадобились жрецы? Каждый славит бога делами. Руны он придумал! Людей, твариный выкормыш, придумал, благодать подарил, а все для чего? Чтобы богам ничего делать не пришлось!