Страница 5 из 93
Глава 2
Бритланд был настолько огромен, что к землям бонда Барди нам пришлось пробираться не морем, а рекой. Арне Кормчий уверенно вел нас по незнакомой реке Нин, которая, впрочем, не казалась опасной. Широкое прямое русло с редко встречающимися деревеньками, где люди при виде нашего корабля убегали в леса. Мы размеренно гребли, поднимаясь по течению, и всё дивились отсутствию каменистых обрывов и гор. Богатые пастбища, пышные луга, так и просящиеся под плуг, вековые деревья, из которых можно сложить хоть справный дом для целого рода, хоть крепкий корабль, пригодный для плавания по морю. Тулле и вовсе забыл человеческую речь и лишь вздыхал при виде обработанных полей.
Спустя два дня неспешного плавания мы свернули в один из многочисленных притоков и шли по нему до тех пор, пока весла не стали задевать противоположные берега. После чего привязали Волчару к толстому раскидистому дереву, которое ветвями и листвой укрыло наш кораблик от чужих глаз. Альрик снова оставил Арне на судне. И мы пошли к деревеньке, что раскинулась чуть дальше возле одного из берегов.
И я при полнейшем безразличии к крестьянской жизни оценил богатство местных земель. Даже с убранным урожаем и сухой стернёй поля выглядели внушительно. Ни тебе огромных валунов, ни пней, ни гор или оврагов. Ровные, как стол, участки, отливающие чернотой, а не красной глиной или блестящим сланцем.
Крестьяне при виде вооруженных людей, то есть нас, с криками хватали детей, скот и волокли их в крошечные деревянные домики, крытые соломой. Два подростка помчались в дом самого норда, который жил в стороне за высоким земляным валом. Бритты даже не попытались взяться за топоры, вилы или хотя бы палки, а попрятались вместе с женщинами и стариками.
Мы вошли в деревню, на ее единственную улицу и остановились. Ломиться в ворота бонда и нарваться на случайную стрелу никому не хотелось. Пусть этот Барди сам к нам выйдет. Все же на помощь к нему пришли. Но Барди как-то не спешил.
Тулле решил прогуляться и посмотреть на житье-бытье Бритланда, пощупал землю, осмотрел дома, которые можно было свалить одним добрым северным пинком, попугал кур. Из крыши выдернул чудом уцелевший колос с зернами и начал тыкать мне им в лицо.
— Кай, смотри! Ты видишь? Видишь?
— Ну, вижу. Колос. Совсем ты одичал в походах. Того и гляди, кинешься со свиньями обниматься.
— Дурак! Видишь, сколько тут зерен? И крупные какие!
— А что, мышей они тут всех съели?
— Это ж ячмень! Наверное, пиво тут особенное на вкус.
Храбрый бонд Барди увидал, что пришлые воины не кинулись убивать крестьян, жечь дома и всяко буянить, и отважился отправить к нам сына. Ну или какого другого родственника. Главное, что у этого мальчишки уже была руна. Значит, не раб.
— Вы кто такие? — голос его дал изрядного петуха.
— Нас прислал ярл Агнар. Говорит, зверушка у вас тут интересная завелась.
— Не зверушка. Тварь! Самая настоящая! Из Бездны!
Пацан сразу же проникся к нам небывалым доверием. То ли плащи разглядел, то ли подумал, что разбойники не осмелятся произнести имя доблестного Агнара. Агнара Жирного.
— А вы надолго? Или как те? Посидите чуток и уедете? А это настоящий меч?
— А что, бывает ненастоящий? — удивился Тулле. Он сейчас ходил с одним из тех мечей, что я добыл в честном бою в Фискехале.
— Отец запретил мне носить меч. Говорит, что и ножа хватит.
А ведь парнишка был всего на зиму-две младше меня.
— А я всего-то хотел вторую руну побыстрее получить. Подумаешь, убил бы трех-четырех бриттов! Они все равно никчемные. Только и могут в ногах валяться и реветь.
Я восхваляю Фомрира, почитаю Скирира и с уважением отношусь к Нарлу. Мои руки не раз обагрялись человеческой кровью, и я готов убить любого, кто посмеет оскорбить меня. Но даже меня удивили слова этого мальчишки. Хотя бы потому что рабы — это деньги. Убитый раб уже не сможет работать, приносить пользу, а за нового раба нужно отдать немало серебра. И убивать рабов ради руны имеет смысл, лишь когда ты или твой друг при смерти. Я помнил, сколько Кнут выложил за рабов, чтобы спасти Дага. Я сам таскал Тулле двурунных детей. Но убивать просто ради руны? А как же мастерство? А как же страх, злость, боевой дух Фомрира? Как же плечо друга за спиной? Как же клич твоих собратьев? В чем доблесть — убивать безрунных?
— Дагмар! — донесся зычный рев.
Мальчишка подпрыгнул, виновато улыбнулся и умчался обратно в большой дом.
— Альрик, ты знаешь, как живут эти люди. Что это за норды такие? — спросил я.
— Нордами были их деды и прадеды, — непонятно ответил хёвдинг.
Если мой дед — норд, мой отец — норд, то и я буду нордом. Как же иначе?
Но тут бонд Барди наконец соизволил открыть ворота и выйти нам навстречу. Рослый, крепкий, тяжелый. Живот у него был правильный, каковой и подобает иметь каждому мужчине в солидном возрасте. Такой живот самому воину в бою мешать не будет, а вот врагу придется постараться, чтобы пробить плотный слой жира и мышц. И шрам, проходящий через щеку вплоть до огрызка правого уха, показывал, что Барди не только сиднем сидел да девок щупал. А тот, кто и после такого сомневался в воинских успехах бонда, мог разглядеть полную восьмую руну. Странно, что он сразу не выскочил с мечом наперевес. Хотя, может, он спешно натягивал на себя шерстяную рубаху да кольчугу? Вон как тяжело шагает.
— Приветствую вас, братья, в своих землях! Случайно забрели или по делу какому заехали?
А голосище-то какой! Будто в лур гудит!
Позади него еще трое с оружием вышли. И пацан тот, Дагмур, со своим ножичком тут как тут.
— Я ж сказал! — обиженно выкрикнул он. — За тварью они пришли. Ярл прислал.
— Одно дело — ты сказал. Я хочу послушать, что они скажут, — ответил Барди.
— Малец правду говорит. Мы недавно в Бритланде, вот и спросили у ярла, нет ли какой работы для хирда. Я Альрик Беззащитный, а это мои хирдманы — сноульверы. Но сейчас смотрю я на тебя, бонд, и думаю, что с той тварью, что ты не совладал, нам и вовсе не справиться.
Хмурый лоб Барди немного расправился, он убрал руку с рукояти меча и кивнул в сторону дома.
Внутри ограды у него было все сделано точно так, как делают в наших краях, коли место позволяет: один длинный дом и вокруг него сараи, амбары, готовильня, птичник и прочие строения. Во дворе проложены бревна, чтоб грязь ногами не месить. Рабы-бритты, повинуясь одному взгляду, тут же забегали, накрывая стол, и ими руководила женщина, Барди под стать. Крепкая, налитая, с пышными плечами и большой мягкой грудью. На ее поясе позвякивала тяжелая связка ключей.
Сбили мы налипшие комки земли у порога и вошли в дом. Пока рабы да жена хлопотали над угощением, Барди сразу перешел к делу.
— Сам-то я, может, и справился, если б та тварь не была такой подлой. Так бездново отродье не хочет в честный бой. Только и может, что в лесу отсиживаться да втихую скот резать. Бритты, вон, боятся из дома и шагу ступить. Еле-еле урожай заставил убрать. Выманить бы ее, так не дается, сволочь. Пробовали облаву делать с агнаровыми людьми, так ведь не вышла.
Я, сглатывая слюну, смотрел, как на столе появляются новые блюда: каша с грибами и мясом, зажаренный петух, рыба пяти видов, желтый пахучий сыр, кислое молоко, гороховый пирог, копченая колбаса. И в конце сама хозяйка принесла кувшин. Я искренне надеялся, что с пивом.
— И часто она заглядывает?
— Не угадать. То две ночи подряд наведается, то пропадет на десяток дней.