Совок

Нездоровый зуд и оперский азарт оказались заразными и я принялся уже в третий раз паковать отрешенного и жалобно поскуливающего капитана Губанова. Очень уж мне хотелось поговорить со вторым своим недоброжелателем до того, как его спеленают посланцы генерала Данкова. Прежде всего из-за того, что никакой уверенности у меня не было в том, что меня известят о тех инсинуациях, которые выдаст второй злодей. А в том, что он будет лить на меня керосин, я не сомневался. Лунёва он мне не простит. Если, расспрашивая Юдину, они связали меня с ним, то это означает, что в пропаже тракториста они грешат на меня.

Освободившимся ремнём я стянул ноги пленного капитана и еще раз проверил надёжность укупорки его речевого аппарата. Убедившись, что всё в порядке, я для острастки пнул его в бедро. Не со зла, а просто, чтобы занять его мозг переживаниями по поводу труднопереносимой физической боли и всеобщей вселенской несправедливости.

Подойдя к входной двери, я прислушался и заглянул в глазок. За ней было пусто и тихо. Изготовившись к стрельбе и не прекращая наблюдать через глазок за лестничной площадкой, тихо отомкнул оба замка. Потом так же аккуратно и нешироко приоткрыл дверь. В квартиру никто не попытался проникнуть и это меня опять порадовало.

Я закрыл дверь на один замок и начал осторожно спускаться вниз.

По всему выходило, что я переоценил второго топтуна. Старшим в их группе был опер, а он меня заверил, что его напарник будет ждать его, не выходя из машины. Которая, к слову, должна стоять у торца дома, чтобы ни из какого окна я не смог её разглядеть. Что ж, разумно, я тоже не стал бы светить транспорт и своего подельника без особой на то нужды.

Дверь в подъездный тамбур так и осталась закрытой. Это был самый опасный участок моего маршрута. Сгруппировавшись и взведя курок «нагана», я распахнул её и сразу же присел, чтобы удар, если он будет, прошел выше жизненноважного органа.

Моя предосторожность оказалась излишней, никого в тамбуре не было. Выдохнув, я осторожно и всего на два пальца приоткрыл выходную дверь и, насколько смог, огляделся. Перед ней и справа так же никого не было.

Я шагнул за дверь, чтобы быстро осмотреться по сторонам и сместиться в темноту за гаражи. В этот раз присесть я постеснялся и потому свет в моей голове померк. Но боль от удара по ней я всё же успел прочувствовать в полной мере.