Страница 43 из 194
«Зеленая» сидела напротив Дикаря и что–то ворковала ему про то, что было бы здорово, если бы он все–таки согласился поехать в Обитаемые Земли, к своим собратьям по расе, может, удалось бы отыскать его родных там. Или, наоборот, слетать вместе с ними в Поднебесье. Там у фей есть мощные приборы, при помощи которых можно проанализировать его кровь и найти его родных таким образом. Дикарь как всегда притворялся дурачком и набивал рот все больше и больше, словно стремясь таким образом оправдать свое нежелание вступать в беседу. Да уж, такого человека, наверное, не попадалось даже старшей сестре за все время ее службы в «ЖАЛЕ»!
«Ну ничего – подумала Послушница №А3–09, – во втором отделе и не такие орешки раскалывают. Расколют и его – недолго осталось!»
От наблюдения за «объектом» Послушницу отвлекла вошедшая с противоположной части рощи «голубая». Она быстрым и уверенным шагом подошла к столу и проворковала бархатным мягким голоском:
– Ну что, человеческий юноша, надеюсь, Вы уже успели наесться как следует, потому что нам пора идти.
– Куда… Идти… – чуть не подавившись произнес Дикарь и удивленно посмотрел на «голубую». Удивленно посмотрела и Послушница №А3–09.
– Как куда? Вы у нас, как выяснилось, несовершеннолетний. А при обходе территории я встретилась с Вашим отцом. Между прочим, он очень, очень о вас беспокоится… Он чуть не умер от горя, обыскался Вас за эти месяцы. Ай–яй–яй, молодой человек! – цокнув язычком «голубая», с укором покачала хорошенькой головкой она. – В какое Вы нас положение поставили! Мы ж, получается, нарушили один из главных принципов Опеки – ни в коем случае не разрушать человеческие семьи! Мы оказались преступницами! А все по Вашей вине! Что ж Вы не сказали, что у вас есть семья, отец… Он от горя едва не умер за эти месяцы разлуки с Вами!
У Дикаря, который успел прожевать, наконец, пищу, просто челюсть отвисла от удивления и он, вытаращив глаза, посмотрел на «голубую»:
– Отец? Отец! – и вдруг в одно мгновение что–то изменилось в его лице. – Ах, да, отец! Ну конечно! – он хлопнул себя по лбу. – Конечно! Да, у меня был отец, я с ним живу в хижине неподалеку…
– Стоп! А почему ж Вы нам раньше не говорили? – недоуменно спросила «зеленая», медленно вставая со стула.
– А… Просто боялся, что вы и моего отца запрете здесь и не выпустите на волю. Мы с ним очень любим свободную жизнь на природе, и я не хотел, чтобы он, как и я, кончил свои дни в этой кокосовой тюрьме!
– Ну и зря! На кого мы, по–вашему, похожи! На тюремщиц или рабовладельцев что ли? – в голосе «голубой» сквозили нотки обиды. – Хотите, ради Создателя, живите в тундре. Вы, люди, свободны, а мы, феи, только помогаем вам пользоваться своей свободой.
– Ну, раз инцидент исчерпан, пойдемте, я Вас прямо сейчас отведу к Вашему отцу. Он Вас уже ждет.
С этими словами «голубая» взяла Дикаря под руку и он послушно пошел за ней, а за ним – его собаки.
От удивления Послушница №А3–09 впала в ступор и не могла произнести ни слова. Почему вдруг ее начальница нарушает явную инструкцию Ее Верности, которую она только что сообщила ей, да и при чем тут отец, ведь у «солнечного ублюдка» отца и нет – он рожден вне брака, как и всякий ублюдок!
И только когда «голубая» с Дикарем исчезли в густых зарослях папоротника, до нее, наконец, дошло…
– Сестра! В погоню! «Объект» украли!
– Что–о–о–о–о? – недоуменно посмотрела на нее «зеленая», раскрыв от удивления рот.
– Что, что… Украли, говорю! Ты что не понимаешь, что у «солнечного ублюдка» не может быть никакого отца! Это похищение! Быстро–о–о–о–о–о!
И, не дожидаясь реакции «зеленой», Послушница №А3–09, жужжа крыльями, как рассерженная пчела, подобно выпущенной из лука стреле, стремительно понеслась вдогонку. «Объект» нужно было захватить любой ценой! Иначе задание, первое настоящее задание в ее карьере в качестве бойца ордена «ЖАЛО», будет провалено!
– Пусть весь мир перевернется, но я этого не допущу! – сжимая кулачки до боли в ладонях, думала юная фея, ловко лавируя между кокосовыми пальмами. И, глядя на ее решительное, воинственное выражение лица, на стянутые в ниточку губы и едва ли не мечущие молнии глаза, было видно, что она – не шутит.