Розовый Дождь

1.

Празднование медианы – середины обучения в Школе фей – как всегда обещало стать событием. В самом деле, только в этот день, раз в пятнадцать лет, родители юных фей допускались на территорию Школы, а это, согласитесь, весьма неординарное явление!

Остались позади бессонные ночи подготовки к сессии, зубрежки конспектов, волнения перед кабинетом строгого экзаменатора и многое, многое другое, что испытывают, пожалуй, все школяры Целестии – будь то феи, люди или карлики. И, вот, наконец, после всех этих мучений, наступило долгожданное время свободы и подлинного торжества! После пятнадцати лет почти непрерывной учебы, с каникулами всего две недели в год и выходным днем раз в три недели, на плечи многострадальных школьниц свалилась совершенно необычная и непривычная для них свобода.

Сектор №15 «Улья», в котором обитали «медианницы», выдержавшие тяжкое бремя многих сотен экзаменов и практикумов, десятков тысяч учебных часов, действительно напоминал теперь настоящий пчелиный улей. Полуодетые девушки – хрупкие и тонкие, с еще не оформившейся до конца угловатыми фигурками, непропорционально длинными и тонкими ручками и ножками – суетливо летали туда–сюда. Одной срочно понадобилось зеркальце, чтобы подкрасить губы и она искала его повсюду, даже под кроватью, другой – во чтобы то ни стало – завить волосы, третьей – одолжить у подруги на вечер шикарное платьице с золотыми пуговицами. В общем, все были заняты по горло.

Только одна юная фея, с виду младше остальных, одиноко сидела на своей кровати и о чем–то думала, печально глядя на вышитый мамой розовый платочек. И ей явно было не до суеты окружавших ее сестер.

О чем думала эта девушка, было неизвестно. Но судя по ее грустным, наполненным слезами глазам, она явно прощалась с этим местом, в котором она провела казавшиеся ей бесконечными пятнадцать лет своей жизни.

Да, за это время, когда она в пять лет (за два года до положенного Уставом срока) за свои исключительные способности была принята в Школу, она успела привязаться к этому месту, которое стало для нее вторым домом.

Высокое, тридцатиэтажное здание желтого цвета с ромбовидными, как в улье (за что оно и получило свое название), окнами желтого цвета. Одинаковые комнатки, заполненные двухъярусными стандартными кроватями, застеленные стандартным розовым постельным бельем, с одной розовой тумбочкой на сестру, общей душевой и общей раздевалкой со стандартными шкафчиками для одежды. Никакой косметики, никаких украшений, никакой обновки. Только уставные «мышиные» туники, уставные туго заплетенные косички.

Образ жизни «Улья» – подъем в пять утра для пения гимна Рассвету, принятие душа и умывание в общей душевой, завтрак в общей столовой, занятия по аудиториям, трудовые послушания, коллективное выполнение домашних работ, уборка комнат и помещения, обед и ужин. Хождение только строем и только по отрядам, держась за руки, по парам. Любая отлучка только по специальному разрешению старшей сестры из «ЖАЛА», отбой в десять часов вечера, после гимна ночным светилам, строго по команде…

Никаких различий в образе жизни, никакого малейшего уклонения от дисциплины, никакого разномыслия не допускалось в принципе. Все это настолько вошло в саму ткань сознания юной девушки, что она не могла поверить, что теперь все это закончилось.

– Эй, сестренка, что с тобой? Все радуются, готовятся к Родительскому Дню, а ты как будто бы и не рада? Что с тобой? Уж не заболела ли ты? – встревожено спросила юную фею ее соседка по кровати, спавшая на втором этаже вечная «напарница», с номером №15–04, вышитом на форменной тунике. – Или, может быть, ты не с нами? Не с сообществом нашего сектора, а? Разве ты не знаешь, что отделяться от сообщества – это первый шаг к пропасти? – Девочке явно нравилось играть роль старшей, ведь она действительно была старше юной феи на целых два года. Она приняла позу учительницы, свысока глядя на сестру.

Юная фея вздрогнула от одной мысли, что ее могли заподозрить в том, что она выступает против сообщества. Спрятав платок в карман туники, она обняла свою напарницу и торопливо проговорила:

– Ну что ты, сестричка! Ну как ты могла подумать! Просто немножко взгрустнулось… Я так полюбила всех вас, все сообщество нашего сектора, «Улей», Школу, что… – тут голосок ее дрогнул, и из небесно голубых глаз юной феи брызнули слезы.

– Ну, ну, ну, не надо, малышка, а то я сейчас сама заплачу, – запричитала старшая сестра.

А потом вдруг вырвалась из объятий юной феи и удивленно спросила:

– Да что же это ты? У нас же еще следующие пятнадцать лет учебы впереди! Ведь каникулы – всего месяц, а потом мы снова будем вместе спать на одной кровати и держать друг дружку за руку в строю, что ж так убиваться–то из–за такой пустячной разлуки?

Но юная фея только покраснела и потупила взор – выдавать свою тайну она не имела права даже лучшей подруге и напарнице.

Но та, вдруг подозрительно прищурившись, внимательно посмотрела на подругу и понимающе закивала головой:

– А–а–а–а! Я, кажется, догадалась! То–то у нас между сестрами ходит слушок, что кого–то из нашего сектора скоро заберут.

– Тише! Тише! Молчок, сестричка! Ты же знаешь! – испуганно всплеснув руками, зашептала юная фея.

– Не беспокойся, дорогая, я тебя не выдам, – покровительственно похлопала по плечу подруги старшая сестра. – Но если это правда, то я понимаю твое горе, мне тоже, да и всем сестрам, будет тебя не хватать… – прослезилась старшая, торопливо вытирая слезы розовым платком. – Но зато, понимаешь, ты будешь служить Сообществу и Священным Принципам и даже самой Триединой Премудрости на более важном и почетном посту, чем мы! Подумай только! Тут не печалиться надо, а радоваться! Мы все будем гордиться, что учились и жили в одной комнате вместе с тобой! – лицо «четверки» засветилось от восторга. Ведь далеко не каждому сектору выпадает честь хотя бы одну послушницу отдать в Орден «ЖАЛО»!

2.

Юную фею вызвала к себе сестра – воспитательница, когда та выполняла обычное трудовое послушание – мыла розовой водой окна на пятом уровне «Улья».

Конечно, при помощи магии эту работу можно было сделать без особого труда – по одному мановению тонкой феиной ручки розовые губки прекрасно справились бы с этой работой и сами. Но послушания в Школе давались не столько для выполнения самой работы, сколько для упражнения послушниц в дисциплине, а для этого лучше всего подходил именно ручной труд.

В этот момент, когда Послушница №15–03 старательно мыла уже пятое окно, от усердия по–детски высунув розовый язычок, к ней подошла сестра – воспитательница.

– Послушница №15–03, оставь все свои дела и следуй за мной.

А потом последовал долгий путь куда–то в подземелья, располагавшиеся под «Ульем» и Школой. Многочисленные двери, открывавшиеся только при сканировании специальными приборами радужной оболочки глаза или отпечатка пальца, запутанные развилки, неожиданно резкие спуски, крутые подъемы, лестницы, лифты, колодцы…

От всего этого у юной феи закружилась голова и она совсем потеряла направление движения, перестала понимать куда она идет и лишь послушной уточкой следовала за сестрой – воспитательницей – феей 6–го ранга из 5–го, воспитательного, отдела «ЖАЛА».

Наконец, головокружительное и утомительное путешествие по длинным подземным переходам закончилось, и воспитательница остановилась возле желтой круглой двери, в тупике одного из тоннелей. Сканирование глаза – и вот дверь открылась.