Страница 145 из 194
Все три русалки, схватившись за края плота, изо всех сил вращали гибкими и изящными как у рыб телами, перепончатыми ногами, присовокупив сюда же усиливающие течение заклинания. Плот стал плыть значительно быстрее, но похоже это все, что на что он был способен.
– Быстрее не можем! – кричали русалки. – Плот перевернется! – и в самом деле, русло реки из-за песчаных отмелей и крошечных островков, поросших ивами, стало вилять из стороны в сторону, и без того перегруженный плот едва–едва вписывался в повороты.
Но мало того, что наземные твари не отставали, совершенно не уставая от бега, летучие твари, наконец, стали пикировать прямо на пассажирок, пытаясь схватить их за волосы или плечи. Несчастных спасал только невидимый магический щит, поставленный второпях Миленой, о который летучие твари, словно мухи об оконное стекло, ударялись и отлетали в сторону. Каждый удар о щит отдавался в ее голове глухой болью, а кровь, которая тонкими струйками закапала из ее носа и ушей, напомнила ей, что удерживать щит бесконечно она не сможет.
Милена лихорадочно соображала, что же ей сделать, как вдруг услышала у себя в сознании чей–то голос.
«Немедленно погружайтесь на самое дно – иначе вам конец!»
– Погружаемся на дно, сестрицы! Марина! Воздушный пузырь, давай, пузырь!
Милена все еще препятствовала тварям всей стаей – а их была даже не сотня! – спикировать всей массой на почти беззащитный плот, но силы ее оставляли. Она не была даже уверена, что Марина услышала ее – настолько сильный шум и гомон стоял вокруг – шум десятков и десятков кожистых крыльев, визги и крики хищных глоток – отвратительные каркающие звуки. Но кричать больше у нее не было сил – все уходило на удержание примитивного грубого воздушного щита. Даже заклинание она не могла сейчас подобрать – чуть отвлечется, щит падет и… поминай как звали!
Но Марина услышала. Все три русалки бросили поддерживать выталкивающие заклинания, двигавшее плот вниз по реке, – все равно не оторваться! – взялись за руки, образовав магическую цепь, и мелодично запели.
Над головами пассажиров вдруг образовалась воронка из сгущенного воздуха – маленькое торнадо – а потом эта воронка широкой своей частью словно «засосала» всех обитателей плота в свое прозрачное чрево, образовав водонепроницаемый воздушный пузырь, а потом плот, словно улитка, медленно погрузился в воду.
Глаза женщин и детей наполнились ужасом, видя как они все глубже и глубже погружаются в реку – сначала по щиколотки, потом по колени, по грудь, по шею… Некоторые завопили, когда вода дошла до рта… Но, к всеобщему удивлению, никто из них не пострадал и не задохнулся – под водой они дышали также, как и над водой – плотный слой сгущенного воздуха защищал людей и Милену от воды, а у русалок просто открылись жаберные щели у ключиц.
Когда плот погрузился на дно реки, Милена упала на палубу почти без чувств – с нее градом лил пот, из носа и ушей хлестала кровь, она тяжело дышала – в последние мгновения держать щит для нее было все равно, что падающую гранитную глыбу! Некоторые женщины тут же бросились ей помогать – вытирать кровь, пот – но Милена уже лишилась чувств. А русалки продолжали двигать плот уже по дну речному все в том же направлении, и лишь разочарованное карканье женообразных гарпий, едва доносившееся до путников через толщу воды, возвестило о том, что они спасены.
3.
Плот с беженцами вынырнул уже в пределах Древляндии.
Милена с наслаждением, полной грудью, вдохнула освежающий терпкий аромат ночных цветов, который легкий прохладный ветерок приносил из Потаенной Чащи. От их бодрящего аромата так и хотелось резвиться на ярко освещенной луной и звездами Лысой Горе, летать на крылатых животных и петь восторженные песни о Любви и Свободе…
«Наконец–то, я дома!» – прошептала она и широко улыбнулась. Дома – значит, в безопасности. В месте, где не надо постоянно следить за показаниями анализатора, где не надо опасаться удара в спину, внезапного налета, в месте – где тебя любят, и ждут всегда, с распростертыми объятьями.
Да, десять лет жизни в Потаенной Чаще не прошли для Милены впустую. Ночная Королева Кора действительно стала для нее и матерью, и сестрой, и лучшей подругой, а не просто – Наставницей, каких было немало в Школе фей. Она готова была биться об заклад, что Кора ее по–настоящему любила, как свою родную дочь, которой у Коры никогда не было…
– Я рада, дочь моя, что ты добралась до дому, хотя и не без приключений, но, по крайней мере, живой и здоровой. Мы с сестрами помогали тебе, как могли… – раздался откуда–то из глубины леса низкий грудной, но очень приятный женский голос.
– Я чувствовала вашу поддержку, Ваше Величество, – выдохнула Милена и быстро спрыгнула с мокрого плота на берег. – И я тоже… очень и очень Вам рада…
Плот всплыл в небольшом заливчике, образовавшемся по неизвестным причинам слева от основного русла Лесной реки. Заливчик был достаточно глубок – его дно представляло собой довольно глубокую впадину в почве. Берег полностью зарос густым камышом и ивами. Высадиться здесь можно было только в одном месте, где ивы как по команде оставили проход – буквально шагов в двадцать длинной. Дальше по тропинке можно было подняться тоже шагов в двадцать – тридцать, чтобы упереться в сплошную стену из толстенных дубов и жесткого кустарника. Первые напоминали исполинские башни лесной крепости, а жесткий колючий кустарник с зубастыми ядовитыми цветами между ними – запертые врата этой самой крепости. Хотя была ночь, но дальше этих дубов ничего не было видно, что довольно странно – свет звезд был достаточно ярок – словно кто–то повесил темное покрывало на окно. Голос раздавался оттуда.
Женщины и дети, еле–еле пришедшие в себя, пугливо озирались – куда их завели эти странные спасительницы? Кое–кто уже стал всхлипывать и вздыхать. Однако вскоре стенания сменились удивленными и даже восторженными криками.
В одно мгновение, словно по волшебству, ближайшие к тропинке дубы и колючие кусты раздвинули свои хищные крючковатые и суковатые ветви, как дворцовая стража раздвигает алебарды перед проходящим господином, и через проход выпрыгнули несколько огромных, черных как уголь, пантер. Мягко шурша большими кошачьими лапами, они выбежали на тропинку, раздался хлопок, и все пантеры покрылись снопом фиолетово сиреневых искр. И вот уже перед тремя десятками пораженных пар глаз предстали фигуры высоких женщин с длинными иссиня–черными шелковистыми волосами до пояса, в черных кожаных комбинезонах, с черными же деревянными жезлами с яркими фиолетово лиловыми камнями наверху в виде голов пантер. Зрелище было настолько эффектным, что глазки детишек засветились восторженным огнем и некоторые даже захлопали в ладошки, а женщины и девушки облегченно вздохнули и улыбнулись.
– Ну, вот вы уже ничего не боитесь – и правильно! Здесь вы под надежной защитой сил, которые любят людей не меньше, чем золотоволосые гордячки из Поднебесья, – Кора самодовольно усмехнулась и здесь не отказав себе в удовольствии поставить шпильку своим вечным соперницам. Голос ее был мягкий, низкий, бархатистый, мурлыкающий, точь–в–точь как у сытой пантеры, он успокаивал и одновременно завораживал, усыплял. Страх окончательно покинул сердца женщин и детей. – Ну что ж, я вижу, вы успокоились, а потому прошу следовать за мною. Прошу служительниц моей дражайшей сестры Лоры также проследовать за мною и быть моими гостями.
С этими словами, не дожидаясь реакции присутствующих, Кора повернулась и пошла вглубь чащи. Непроходимые с виду заросли из дубов и колючего кустарника покорно раздвигались при ее приближении, беспрепятственно пропуская вглубь Чащи свою Королеву и тех, кого она соизволила принять в качестве гостей и подзащитных. Милена знаком приказала всем следовать вперед. Колонну замыкали три русалки.