Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 130 из 194

Удар был такой силы, что волосы Люка встали дыбом, а от его тела повалил пар – он рухнул без сознания на пол.

4.

Когда Люк пришел в себя, некоторое время он не мог понять, что с ним происходит – давно он не лежал на таких мягких перинах, под мягким пуховым одеялом, на подушке.

Он был чисто вымыт – от кожи пахло цветочными ароматами –, на нем – свежая ночная рубашка. Волосы пушились от чистоты и, судя по всему, аккуратно пострижены.

Люк ущипнул себя за щеку, чтобы убедиться, что это не сон, но видение не пропало.

Нет, он по–прежнему лежал в уютной круглой комнатке с оранжевыми обоями и такими же оранжевыми занавесками. Все здесь дышало чистотой, уютом, комфортом. Люк протяжно зевнул и потянулся – надо вставать. Все происшедшее накануне казалось каким–то идиотским сном…

– Госпожа! Госпожа! Господин Люк уже проснулся! – раздался какой–то металлический голос.

«Скорее всего, голем из домашней прислуги», – лениво подумал Люк.

– Да, да, я слышу уже! Он так сладко зевает! А у меня и завтрак уже готов… А ну–ка поднимай–ка его, будем нашего Люка кормить! – раздался мягкий низкий грудной голосок какой–то невидимой хозяюшки.

– Почему это «поднимай»?! – возмутился Люк. Тон голоса невидимой девушки навел на него неприятные воспоминания о полугодовом плене в кокосовой роще, хотя, казалось, это произошло так давно, словно в прошлой жизни. – Я и сам встану!

Люк сделал резкое движение и тут же закричал от боли.

– Тише! Тише! Тише! Люк, дорогой, только без резкий движений! Вколи ему обезболивающего, быстро! – послышались торопливые шаги, стук металла о паркет и в вену Люка вонзилась игла. Приятное ощущение покоя тут же расползлось от локтя по всему телу. Боль ушла…

– А теперь поднимай его, сади на кресло! Да осторожнее, железяка ты неуклюжая!

Люк почувствовал как осторожные руки из металлозаменителя взяли его как младенца и подняли с ложа и вот он оказался на мягком кресле с колесами и смог, наконец, увидеть свою хозяйку.

Ею оказалась довольна миловидная карлица, ростиком как и все остальные карлики – по пояс взрослому человеку – с копной апельсиново рыжих волос, убранных под белый накрахмаленный чепчик, жизнерадостным розовощеким круглым личиком, курносым носиком, хитрыми и игривыми желтоватыми глазками, пухлыми ручками. Она была одета в длинное платье «колокольчиком» до пят оранжевого же цвета, поверх которого красовался снежно белый, хрустящий накрахмаленный передник. Ручки у нее были белые, испачканные в муке, мука припорошила даже кончик ее носика – пуговки, и пухленькие щечки и подбородок с ямочками. Она приветливо улыбнулась и присела в реверансе:

– Меня зовут Апельсинка из Оранжевого Клана! И я – Ваша жена. Прошу любить и жаловать. А это мой помощник – голем Астур. Он будет Вам помогать во всем, в том числе и в ваших, мужских, делах, правда? – тут она хитро подмигнула голему. – А я возьму на себя все остальное – буду Вас прогуливать, кормить и… ну, в общем все остальное. Мы Вас вдвоем будем любить и уважать! Я думаю, мы легко сойдемся характером. Я не из строптивых… – и тут Апельсинка радостно и заливисто засмеялась.

Люк хотел что–то сказать, но вколотое лекарство совершенно отключило его разум. Нет, думать он думал, но с трудом, а выговорить ничего не мог уж точно. Он лишь вяло кивнул головой, а хозяйке и этого было достаточно.

– Ну что ж, Астур, вези господина к столу, я как раз пирожков напекла. Вы с чем пирожки любите? С земляникой, персиком или капустой? Видите ли, я еще не знаю Ваших вкусов, мы потом с Вами обязательно сядем вместе и Вы мне все–все расскажете – что Вы любите, какие фрукты, овощи, блюда, какой покрой одежды… Все, все! Чтоб я не экспериментировала, не ошибалась… Хорошо? Ну, вот и чудненько! Астур, да кати же быстрее, а то у меня так все пирожки остынут! Давай… Вот так… Повяжем салфеточку… Чудненько… А теперь давайте я подую, а то обожжетесь! Ам, ам… ну вот и умница! У нас, знаете Люк, с мужчинами совсем плохо… То там пропадет бедолага, то тут… Народ мы неспокойный… То тут золото ищем, то там… Ну и… У меня у самой три жениха пропали… Ну, ничего, мы с Вами так заживем! Вы уж точно никуда не пропадете! – хихикнула Апельсинка, накладывая кашу в тарелку. – А теперь, Астур, ротик–то ему держи, будем кормить, а то пирожки пирожками, а каша – это самое главное! Правда, золотко?..

А потом была прогулка по саду, который располагался рядом с их домом. Правда, жили они почти на самом верхнем этаже высотного дома из стекла и металла, а потому спускались на хрустальном подъемном устройстве. Прогулку Люк плохо помнил. Астур мягко и осторожно вез кресло – каталку, Апельсинка что–то безостановочно щебетала, причем успевая одновременно говорить и с ним, и с големом, и с проходящими карликами, карлицами и карлятами, и даже иногда сама с собой. Карлики и карлицы в оранжевом почтительно кланялись Люку, называя его почему–то «братом Люком». Карлята же сначала вроде его боялись, а потом попривыкли и с радостным визгом бросались ему на колени. Для них он был совершенно небывалой игрушкой – великаном, еще бы – они доходили ему едва до колена! – и теребили его за все доступные им части тела – за волосы, за нос, за уши, за пальцы, за щеки, за воротник оранжевого камзола карличьего покроя.

После прогулки был обед – еще более сытный и обильный – потом ванная, массаж… Вечером его повезли в маленький ресторанчик в подвале соседнего дома. Там были уютные оранжевые занавески, веселые пухленькие официантки, громко играли скрипки, дудки, волынки, деревянные флейты, губные гармошки. Карлики и карлицы в оранжевом отплясывали веселые «прыгательные» танцы, пили темный эль из больших даже для человека кружек, весело рыгали и смеялись. При появлении пары они весело рассмеялись и кинулись обнимать и целовать Люка и Апельсинку, поздравлять, желать счастливой совместной жизни, а Люка называли опять «братом Люком». Их угощали копченым окороком, элем, яичницей с ветчиной и жареными колбасками. И танцевали в их честь веселые хороводы. А потом были игры в карты, домино и шашки… Люк плохо помнил, что было потом.

А когда они наконец приехали домой, словоохотливая карлица рассказывала ему сказки и говорила о том, что у них будет много–много маленьких карликов, и тогда она эти сказки будет рассказывать уже им…

Ближе к ночи голем уложил его в постель и ушел в соседнюю комнату, а маленькая Апельсинка между тем крепко–крепко прижалась своим маленьким горячим тельцем к Люку и ласково прошептала на ушко:

– Ничего–ничего, привыкнешь. У нас уже жили такие же попаданцы сверху, как ты. И ничего, не жаловались… У нас тебе будет хорошо. Мы за своих – горой! А какие у нас жены… У людей таких и не сыщешь! Все будет хорошо… – ее пухленькие ручки крепко обняли его шею, губки крепко прижались к его губам и он почувствовал, как кругленькая карлица осторожно забирается к нему на грудь и на живот, точь–в–точь как ласковая кошечка.

На следующее утро действие лекарства прекратилось, сознание снова стало ясным и четким, речь вернулась, и Люк решил больше не испытывать судьбу с резкими движениями. Ясно было одно – если боли были в районе позвоночника, значит, дело было плохо – карлики, в безумном желании сохранить секретность своей обители любой ценой, могли его если не сломать, то что–нибудь там повредить, сделав его на всю жизнь прикованным к креслу – каталке.

А потому Люк не стал до поры до времени делать резких движений и спокойно позволил голему себя поднять, сводить по всем необходимым делам, помыть в ванной и переодеть в свежую, приятно пахнущую цитрусовыми оранжевую одежду, а потом отвезти к завтраку.