Страница 114 из 194
Даже Розовый Чертог побледнел, и его ароматные живые стены стали дышать в несколько раз медленнее, прекрасные цветы пожухли, веселые крокодилы скрылись на дне Розового Озера, пузырьки пропали, а ласковые осьминоги уже не летали, а ползали по земле как полураздавленные дождевые черви.
Где же находилась в это время бывшая Премудрость и бывшая Верность – не знал никто, да и, в общем–то, и не интересовался этим. Коллективный разум Сообщества погрузился во тьму.
7.
Как по заказу, накануне юбилея царствования блаженнейших и благочестивейших монархов, Их Величеств Роланда и Эсмеральды, Королю полегчало. Такое бывало не раз и раньше. После нескольких месяцев сплошных приступов, ему вдруг становилось легче и неделю – другую он чувствовал себя превосходно. Мог ходить, играть с детьми, иногда даже под бдительной охраной «ЖАЛА» ходить на прогулки в лес или у Озера вместе со Щенком или своим сыном, наследным принцем Алоисом – тот после коронации жил при дворе со своей юной женой. Правда, был он всегда какой–то квелый, тихий, бледный.
В такие недели Королева брала «отпуска» и всюду сопровождала своего мужа, сдувая с него каждую пылинку. Король был молчалив, замкнут, только тихо улыбался, наблюдая за веселыми проделками Щенка или за «обыкновенными чудесами» природы – весело плещущейся в Озере серебристой рыбой, жужжащими на пушистых бледно розовых шариках клевера пчелами, смешно чмокавшими губами телят.
А потому Фея не удивилась, когда накануне празднования юбилея Коронации, на которой его уже хотели заменить ничем не отличающейся от оригинала магической иллюзией, Король пришел, наконец, в себя.
– Дорогой, цветочек мой сладенький, как ты себя чувствуешь? – озабоченно и нежно проворковала Фея, заметив, что Король открыл глаза и куда–то задумчиво смотрит, словно проницая взглядом стены. Взгляд его больших голубых глаз был осмысленным, темная пена больше не стекала с его губ.
– Все закончилось, моя дорогая, все закончилось… – полушепотом произнес Роланд.
– Что… закончилось? – с испугом прошептала Фея, обнимая мужа и пристально глядя в его глаза, словно стараясь прочесть каждую его невысказанную вслух мысль.
– Кошмары… Безликий… Их больше не будет… – опять прошептал Роланд, по–прежнему не глядя на жену, устремив взгляд в пространство.
– Ну и слава Создателю! – облегченно вздохнула Фея, а потом вспорхнула с постели и закружилась в веселом танце по королевской опочивальне. По мановению ее прекрасных ручек розовые шелковые портьеры, украшенные яркими аппликациями цветов и пчел, переливающихся всеми цветами радуги, сами раздвинулись в стороны, впустив потоки яркого солнечного света в комнату, а через открывшиеся створки окон комнату заполнил свежий бодрящий утренний ветерок.
– А это значит, – пропела Фея, – что мы сейчас одеваемся и идем кататься на лодке по Озеру и петь песни, как раньше! – и звонко рассмеялась. В тот же момент, откуда ни возьмись, в ее руки прыгнула лютня и Фея, жужжа крылышками, взлетела к потолку и заиграла утреннюю песню, которую так любил раньше ее любимый супруг.
Но Роланд не проявил никаких признаков радости при звуках мелодии. Он повернул свое бледное, истощенное страданием, лицо в сторону Феи и прошептал:
– ОН сказал мне, что в них больше нет необходимости, ПОТОМУ ЧТО ОН САМ ИДЕТ ЗА МНОЙ! Я ему нужен! И скоро ОН будет здесь!
Мелодия оборвалась на полутоне, лютня с глухим стуком упала на пол, воцарилась неловкая пауза… А потом Фея вдруг рассмеялась и, подлетев к мужу, обняла его и покрыла поцелуями такое милое и доброе, но такое бледное и такое печальное лицо:
– Зайка моя, меня радует уже то, что твои кошмары сами тебе сказали «Пока!» – такое не у каждого маленького человечка бывает! – тут она нежно потрепала Его Величество за мочку уха. – А если твой «Безликий» попробует сюда сунуться сам, мы уж, не беспокойся, найдем на него управу!
– Правда?! – с какой–то почти детской надеждой воскликнул Король и подскочил в постели.
– Честное–пречестное слово, любимый! – сказала Фея. – Ты же знаешь, дорогой, феи никогда, никогда не лгут! – и, лукаво улыбнувшись, щелкнула мужа по носу, как в те славные добрые времена, когда они были просто «Добрым Принцем» и «Прекрасной Феей».
Весь день накануне праздничных торжеств прошел великолепно. К Его Величеству вернулся аппетит, щеки порозовели и он почти весь завтрак, а потом и обед – беззаботно смеялся. Фея переложила всю организацию торжеств на своих фрейлин, решив весь день посвятить мужу – она так истосковалась по нему за три месяца пребывания в беспамятстве!
Особенно здорово было на обеде. Фея решила устроить его без посторонних, собрав только членов их маленькой семьи, без слуг и придворных, как «в старые добрые времена». В уютной розовой совершенно круглой комнатке за круглым же столом, застеленным скатертью с зайчатами и бельчатами, весело пляшущими на лугу, уселись Король и Королева, принц Алоис со своей супругой принцессой Элен, которая была на шестом месяце беременности, королевские дети и, конечно же, Зверята. Детям шел уже пятнадцатый год, но к огромной радости Короля их не забрали, как старшеньких, в Школу. Оно и понятно, теперь они – принц и принцесса королевского дома Авалона, они уже не подчиняются законам Сообщества. А потому все необходимые магические предметы они просто проходили на дому под руководством домашних учительниц и воспитательниц – фей в специально отведенных покоях королевского дворца.
Котенок и Щенок были в ударе. Самый смешной номер, который они показывали, был номер «глупый рыцарь». Котенок с печным ухватом вместо копья изображал глупого рыцаря, который вместо коня сел на осла (которого конечно же изображал Осленок!). Когда этот горе–вояка увидел проходящую по улице собаку (которую изображал Щенок), то подумал, что перед ним чудовище и завязал с ней драку деревянным мечом (потому что при покупке меча его надул продавец, продав ему вместо стального – деревянный!). Тут собаке пришлось бы плохо, если бы в конце сцены не заявилась жена этого рыцаря, иллюзию которой наколдовал Котенок, и оказалось, что рыцарь оказался простым мужиком, который просто допился до «белой горячки», а потому его и потянуло на подвиги.
Роланд смеялся больше всех! Сценка изобиловала сальными остротами и комическими ситуациями. А Фея заворожено смотрела на лицо мужа и вся светилась от счастья – как давно она не видела мужа смеющимся! А потом она по многочисленным просьбам взяла в свои точеные бело розовые ручки лютню, а ее невестка – Элен – гитару, чтобы дуэтом исполнить любимые для всей семьи песни по мотивам сказок Принца. Тут нашлось место и мышонку Ушастику, который любил греться по ночам на теплой серенькой шерстке Котенка, и бурундучку Бунди и его друзьям – белочке Белле и суслику Сэму, которые жили вместе в одной норке и никогда не скучали, и Маленькой Фее, жившей в розовом цветке и любившей танцевать прямо в воздухе.
Песни были веселые, светлые, голоса фей были наполнены радостью, а играли они так, что все стали прихлопывать им в такт, а дети даже взлетели в воздух, чтобы станцевать под потолком, изображая танец Маленькой Феи, о которой пели их мама и тетя Элен.
– Я вижу, дорогой, наши дети соскучились по танцам, – весело подмигнула мужу Фея. – Сегодня же вечером будут танцы!
И верно, вечером были танцы. Роланд давно не танцевал, а потому когда он зашел в украшенную разноцветными магическими фонариками бальную залу и ощутил запах Цветов Любви, чьи чувственные мягкие бутоны украшали розовые шелковые занавески, он не мог удержаться. Элен решила не рисковать в своем положении, а потому заняла место с феями – музыкантами, и танцы начались. На них были приглашены только самые близкие друзья, здесь не было официоза и помпы. Это был домашний праздник, праздник выздоровления Короля.