Заброшенный город

Ночь обступила меня, приняла в свои прохладные объятия. Я ехал вперед, навстречу судьбе и мне не было страшно, я был на своей земле и впереди меня ждал город, завещанный мне предками. Мой город.

Я приблизился к окраинам на рассвете, когда небо ещё розовело. Утренний туман лежал в низинах и роса падала с травы под лапами моих волколаков.

Я оставил их у первых домов, перешел на магическое зрение и огляделся. Алые точки были довольно далеко. Я некоторое время наблюдал, чтобы понять, какими путями они двигаются, но они так и не пошевелились. Странно, железные чудища будто уснули, или затаились.

Сомо, пригнув голову, зарычал, шерсть на загривке встала дыбом. Он чуял их и запах железа ему не нравился.

— Всё хорошо, Сомо, — сказал я, положив руку ему на загривок. — Это свои. Будут свои.

Я оставил волколаков у края города и углубился в лабиринт улиц. Алые точки так и стояли, замерев на месте и к середине пути я настолько осмелел, что решился перейти на обычное зрение и оглядеться.

Город предстал передо мной таким, каким и был. Я стоял посреди улицы, широкой, пустой улицы. Надо мной возвышались дома, запрокинув голову, я едва мог увидеть их крыши и мне казалось, они покачиваются на фоне синеющего неба.

Дом напротив был совершенно цел, его пустые окна были затянуты пыльными стеклами, я буквально не мог поверить глазам — столько стекла, как же так, откуда они взяли его столько, ровного, чистого, как слеза?!

Племянник дядюшки Киприана на миг поднял голову внутри: вот бы набрать такого стекла и остеклить новую гостиницу!

На другой стороне улицы три этажа несли след пожара, часть стены была выломана и видно было начинку комнат в глубине. Некоторое время я рассматривал сохранившиеся предметы, ветерок трепал полоски ткани, опаленный до черноты бок шкафа торчал, грозя выпасть на улицу.

Я пошел дальше, разглядывая фасады домов, камни мостовой, ровные, будто стесанные сверху, все одного размера и уложенные плотно друг к другу. Как же богато жил этот город, если они могли позволить себе использовать столько стекла и так стачивать камни!

На всякий случай я перешел на магическое зрение и в последнем усилии отдернул ногу назад. Прямо передо мной, на земле алел круг, рассеченный двумя полосами. Мгновение я разглядывал его, а потом перешел на обычное зрение и ничего не увидел. Серые камни мостовой выглядели здесь, как и всюду вокруг, я не мог рассмотреть ничего опасного, сколько не вглядывался. Тогда в снова перешел на магическое зрение и вот он, пожалуйста, алый круг на земле. Что это такое?

Я отошел на пару шагов, поднял камень и с размаху бросил его туда, где алела ловушка. С грохотом камни взлетели в воздух и я едва успел упасть на землю, когда осколки градом ударили в стену там, где только что была моя голова. Потирая уши, я поднялся на ноги. Чуть дальше по улице со звоном обвалилось стекло и осколки дождем осыпались на мостовую. Я перешел на магическое зрение и увидел, что алый круг почти исчез, там, где было алое пятно, теперь камень едва светился розовым. Но приглядевшись я различил, что розовое свечение набирает силу.

В голове тут же взорвались голоса:

— Сэм?!

— Привет, мертвые муркаи, — улыбнулся я. — Да, я жив и не ранен. Я иду к вам в гости.

— Мы ждем тебя. Улицы свободны от движущихся ловушек, но будь осторожен: те, что заложены в стенах и на земле обесточить мы не можем.

— Хорошо, — проговорил я, по краю обходя пятно, которое уже светилось как тусклый фонарь.

— Даже сработавшая ловушка через некоторое время снова становится опасной!

— Это я уже понял, — проговорил я и глянув назад, увидел, что розовое свечение становится алым.

До спиральной башни ратуши я добрался, когда солнце уже взошло и первые лучи вовсю били в стеклянный фасад и слепили глаза. Из-за их свечения я не заметил железное чудовище возле самых дверей и увидел только когда уже едва не уткнулся в него головой! Ух, я ведь проверял все, кроме этой площади, помня, что в прошлый раз площадь была пуста! Не зная, что делать, я замер на месте. Иди назад? Бежать?

Я перешел на магическое зрение и не поверил своим глазам: чудище излучало зеленое свечение. Зеленое… значит, оно меня не тронет? Некоторое время я ждал. Мертвые мураки молчали, а я не стал ничего спрашивать — если это ловушка, они всё равно не скажут правды, а если чудище безопасно, то поэтому они и молчат.

Решившись, я шагнул вперед и подошел к зеркальным дверям, но в этот раз мне не нужно было нажимать на кнопки, двери разъехались сами собой.

Я пересек большой зал, мельком глянул на зеленые растения, они нисколько не выросли и не потеряли своей яркости. Узкая комнатка гостеприимно открылась и я шагнув внутрь привычно ощутил дрожь пола под ногами. Про себя я пробормотал:

— Магия мураков!

И когда двери открылись снова, я увидел перед собой все тот же стеклянный коридор и прозрачные экраны.

— Приветствуем, Сэм! — произнесли голоса мураков, едва я появился перед ними.

В этот раз я не стал дожидаться приглашения и сел на высокий стул.

— Здравствуйте, мураки!

— Итак, ты вернулся.

Я кивнул:

— Да. У меня есть к вам разговор. И думаю, вы тоже хотели видеть меня, раз уж заставили железяки застыть на месте. Поговорим?

— О чем ты хочешь говорить, Сэм?

Я вздохнул:

— Для начала, хочу понять, ради чего вы собирались убить Эллориэль. Девушку, которая была со мной. Почему так необходимо было ей умирать? Чем она могла бы повредить вам?

— Из-за тебя, Сэм, — улыбаясь прозрачным своим лицом, сказала та же самая женщина, которая в первый раз обращалась ко мне. Я вспоминал её имя некоторое время. Как же она представилась?! Ах, да! Её зовут Арихитектор!

— Ты был слишком привязан к ней и мы решили разрубить эту связь сразу же, пока она не проросла корнями в твоем сердце.

— Чем же плохо — привязываться к кому-то?

— Не к кому-то, а к эльфу, или человеку. Ты не знаешь, но твой отец, который повинен в случившемся с этим городом, однажды привязался к человеку и это обернулось войной и истреблением его расы.

Я усмехнулся, но смешок вышел горьким:

— В том-то и дело, что я всё знаю. И я думаю, не в его любви было дело, а в том, что любимую у него отобрали и угрожали ей смертью. От отчаяния он пошел на всё. А ведь если б вы не трогали мою мать, город жил бы до сих пор. И не смотря на это, когда я пришел к вам, вы повторили ту же ошибку — решили забрать то, что мне дорого. Ну и как? Сработало это?

Несколько мгновений она молчала, потом лицо пропало и вместо него появилось колесико. Затем Архитектор появилась снова:

— Я усвоила новую информацию. В ваших размышлениях есть верные мысли, но вы не понимаете всей опасности привязанности к людям.

— В чем же эта опасность?

— В разности наших видов. Каждый вид всегда будет в первую очередь заботиться о благе своих членов, а уж потом о других, это заложено природой. И просчитав последствия, мы пришли к выводу, что наличие привязанностей к другим видам делает тебя, а следовательно, и всех нас, уязвимыми. Дружеские связи, а тем более семейные, могут заставить тебя принимать решения в ущерб потребностям нашей расы. Кроме того, искренность девушки я ставлю под сомнение и уверена в её личных мотивах. Об этом говорит и анализ ситуации.

— И что там с ней, ситуацией? Что говорит ваш анализ? — спросил я, чувствуя, что слова Архитектора попадают в цель.