Заброшенный город

Я принял еще лекарств, которые не помогли нисколько и выбрался на улицу. Мне нужно было вернуться в свой дом. Там я хотел умереть. Раны кровоточили все сильнее. На эльфийскую магию наши лекарства действовали не сильнее витаминок.

На улицах стреляли. Роботы продолжали выполнять свою программу — уничтожить всех, вот что я заложил в них и вот что многократно повторил Саммират. Я все ждал, когда придет смерть и молил ее не медлить.

Почему-то мне везло и я смог добраться до своего дома. Тут все было перевернуто вверх дном. Не знаю кто и с кем тут сражался. Я уселся на диван, напротив окна и стал ждать смерть. И когда дверь открылась и вошел Саммират, мне было совсем худо, и я решил, что это ангел смерти пришел за мной.

Он немного подлечил меня. Я пришел в себя и увидел, что он весь в крови, а глаза полны ужаса. Он умолял остановить все это. По его словам, разорив город, роботы бросились в Зеленую долину и я заскрежетал зубами — ведь там была Нина!

Саммират не знал, что роботы не смогут далеко уйти от реактора, который питал их.

Я спросил, скольких еще он выпустил. Он ответил — всех и я заорал и ударил его.

Он сказал, бей, только останови это. Они уничтожат нас всех! Я не могу добраться ни до реактора и до центра управления.

Он обещал исцелить меня, обещал, что заплатит за свои преступления — все, что угодно, лишь бы я помог. Он все кричал и просил меня пойти с ним и остановить все, но я уже его не слушал. Я слушал то, что происходило за окном. А там теперь воцарилась тишина, слышен был лишь треск огня и гулкие шаги роботов где-то неподалеку. Тогда я понял, что спасать уже некого и осознал, что за несколько дней убил всех. Я был последним из своего рода. Больше не осталось никого.

Я сел на пол. Мне было плохо, я едва мог дышать. В этот момент я увидел, как в окне показалась металлическая клешня. Раздалась очередь и мертвый Саммират упал на пол.

Я могу лишь надеяться, что мой сын выживет. Что Нина выживет. Но если нет, то очень скоро мы встретимся. Если бы я мог, я бы сделал так, чтобы в мире больше не было войн, рабства, не справедливости…

— На этом запись оборвалась, — дрожащим голосом закончила чтение Эллориэль.

— Господи… — проговорила Риа. — Господи… как мне его жалко! Как мне всех их жалко!

— Да… Второй раз слушаю, а все мурашки по коже, — проговорил Самдей.

— Он не хотел! — дрожащим голосом вскрикнула Эллориэль и зарыдала. — Мой папа… Он не хотел, он не хотел!

— Ты не вини себя, девочка, ты не отвечаешь за него, — Лионелл протянул руку и погладил ее по плечу.

Отстранившись, Эллориэль вскочила на ноги:

— Я… Я ненавижу тебя, Сэм! Зачем ты рассказал мне все это?!

— Это ты хотела узнать правду! — Сэм тоже вскочил. — Это ты явилась в Галаш! Я жил спокойно и даже не знал, кто я такой! Так вот она, твоя правда! Ешь ее!

— Мне не нужна такая правда!

— Ты дура, Элли! — прокричал Сэм. — Тебе нужно было подтверждение того, что дядя тебе в уши лил?! Что твой папа был хороший, а мой плохой. А знаешь, для чего он тебе все это говорил?! Чтобы ты не возражала, когда он папочкино дело возьмется доделывать!

— Ненавижу! — сквозь стиснутые зубы прошипела Эллориэль и села на землю.

Тяжело дыша Сэм опустился тоже.

— Ну, теперь, когда вы тут все друг другу высказали, может подумаем, что делать будем? — спросил Самдей.

— Тут думать нечего. Будем выполнять завет моего отца, — отрезал Сэм.

— Какой завет? — спросил Алин.

— Разве вы не слышали?! «Если бы я мог, я бы сделал так, чтобы в мире больше не было войн, рабства, несправедливости…», вот что сказал папа в конце. И я сделаю так, как он хотел. Сперва мы пойдем в Заброшенный город. Я проберусь к ратуше и снова поговорю с мертвыми мураками. Я убью на их глазах вот этого подлеца сам, — указал он на связанного мага, — Я хочу, чтоб они научили меня всему, что знают сами. И тогда мы с чудовищами поднимемся на обрыв. И я… я сделаю так, чтобы в этом мире больше не было ни войн и рабства. Никогда! У меня хватит для этого сил.

— Ну, хороший план, — кивнул головой Самдей. — Я поддерживаю.

— Я тоже, — сказала Риа.

— И я, — сказал Йона, а Лионелл лишь кивнул.

— Ты со мной, Элли? — спросил Сэм. — Ты со мной, или нет?

— Я с тобой, Сэм, — сквозь зубы проговорила она. — Конечно с тобой. Просто мне нужно немного времени, чтобы принять все это.

История восьмая. Сэм и мертвые мураки

Когда я произносил свою речь, изнутри меня трясло от напряжения. Я видел, другие тоже заметили это, только люди скрывали, а Сомо, подпрыгивал, припадал на лапы, видимо пытаясь понять, что со мной.

Потом я лег в обнимку с Сомо поодаль от костра. Слишком устал, так я объяснил всем, на самом деле я хотел дать им возможность обсудить всё без меня, решить. Но когда лег и вытянулся, закрыв глаза, меня вдруг обуял ужас — а что, если они решат предать меня?! И чем дольше я думал, тем больше понимал — обязательно решат. Как же иначе?

Я слышал, как ушла Эллориэль. Возможно, ей нужно побыть одной, но сердце подсказывало, что её слова снова были не правдой. Уж слишком легко она приняла всё и согласилась. Нет, если б ей понравился мой план, она начала бы спорить, возражать, а это её «я с тобой, конечно с тобой», ой, да не смешите меня! Она так злится, что даже не прикрыла свою откровенную ложь и только я, идиот, мог принять её за чистую монету!

Подошел Самдей, спросил тихонько:

— Сэм? Сэмми, спишь?

Я лежал вытянувшись, на спине, лицом вверх и тихонечко посапывал носом. Длинные вдохи, длинные выдохи, как у спящего. Несколько мгновений он смотрел на меня, даже прикоснулся к плечу, потом отошел.

Отошел к остальным и все они, собравшись у огня принялись шептаться о чем-то.

Тянулись мгновения и я всё отчетливее понимал, что лежу сейчас совершенно один, под звездным небом и хотя рядом люди, это совсем ничего не меняет, я всё равно один, совсем один. Любил ли меня дядя Киприан?!

Наконец все они улеглись, костер медленно гас, а Элли так и не вернулась. И не вернется.

Я сделал знак Сомо и он подвинулся так, что теперь никто не видел меня. Я хотел уйти скрытно, избавить их от необходимости лгать в последний раз. И когда Сомо отгородил меня от людей, я уцепился за шерсть другого волколака и он, неспешно поднявшись, зашагал прочь от ночной стоянки к ленте реки.

Эх, Самдей! За эти дни ты не успел понять, что слишком многие не спят тут, а лишь притворяются.

Далеко за Марой темнели башни города. Я умылся в реке. Обернулся назад ещё раз. Там было все так же темно и пусто, может быть они спали, может быть притворялись и радовались моему уходу. Тогда я вспрыгнул на спину волколаку и он медленно вошел в воду. Когда мы оказались на другом берегу, меня нагнал и Сомо.

Птица секретарь вспорхнула мне на плечо.

— Ну, что они говорили? — спросил я.

— «Надо подумать! Повр-ременим с р-решением, друзья! Он должен убрать эльфов, а там по-смотрим!».

— Что ж, — пожал я плечами. — Другого не стоило ожидать. Они хотят подумать, посмотреть. Что ж. Пусть смотрят. С галашского обрыва.