Заброшенный город

— Возможно, так выгодно считать, — сказал он. — Ведь гораздо проще держать в рабстве кого-то вроде собак, чем тех, кого считаешь равным себе.

Я глубоко задумался тогда. Что если, он прав? Но тут же я вспомнил всех, кого видел раньше и рассмеялся про себя его наивности, но слова эльфа заронили в меня сомнения и вернувшись, я начал читать книги, старые книги по истории.

Конечно, я и прежде знал, как этот мир был покорен нами, но впервые я задумался о том, что возможно, его коренные жители были не так уж тупы, как представлялось. А если это правда, значит мы настоящие захватчики.

Я отогнал от себя эту мысль. Она была дурной, могла принести много бед и расстроить моего отца. Однако я продолжал общаться с Саммиратом и уже не держал его за раба, а позволял ему вольности, как равному по разуму, конечно, только когда отец не видел.

Однажды, я увидел, как ему пришло письмо из дома и Саммират будто преобразился. Всегда спокойный и сосредоточенный, он вдруг весь расцвел улыбкой. Теперь я уже знал, что его чувства сходны с моими и вдруг представил, что ощутил бы я, если б вдруг меня кто-то забрал из родного дома, даже не спросив моего согласия. Меня охватил ужас и стыд. А еще я вспомнил девушку из Галаша, которую мы тоже забрали в наш дом даже не спросив ничего, будто она была бессловесной вещью.

Тогда я понял, что наша цивилизация не так уж и прекрасна, как казалась и наши поступки предстали в другом свете. Да, некоторые из нас понимали это, но большая часть жила будто во сне, не осознавая.

С того дня я не знал покоя, и сдуру решил поговорить обо всем с отцом, но разговора у нас не получилось. Едва я начал говорить, он не захотел понять меня и сказал:

— Многие в твоем возрасте задаются разными вопросами. Кого-то волнует что случиться с нами после смерти, а вот ты задумался почему мир таков, каков он есть. Это нормально. Главное, во время отпустить такие рассуждения и заняться делом. Для начала ты можешь поработать в лаборатории, где выращивают охранников. Наши ученые взяли за основу виды местных животных и добавив новые гены, вывели породы отличных охранников для нас.

— Охранников? — не понял я.

— Да, охранников. Нам нужны охранники, которые защитят нас от людей и эльфов, если им вдруг в голову придет охота восстать. Не знаю, успел ли ты заметить насколько их больше, чем нас. Что-то с этим нужно делать.

— Кроме того, — добавил он, помолчав, — они умеют творить магию. Настоящую магию, не объяснимую с точки зрения науки. Прикажи своему рабу, Саммирату, показать тебе что это. Ведь он из королевского рода, одаренного магией больше других. Именно потому я и выбрал его в твои секретари. Надо разбавить их магическую кровь! Впрочем, я приведу другого эльфа, знакомого с магией — тут отец так посмотрел на меня, будто подозревал в чем-то. И я понял, что Саммират в опасности.

— Хорошо, как ты скажешь, — ответил я как ни в чем не бывало и не добавил, что Саммират уже давно показал мне некоторые заклятья.

— Если их магия не имеет ничего общего с нашими технологиями, если это совершенно особенный вид, — осторожно начал я, пробуя почву, — не стоит ли поучиться у них? Может быть это будет для нас полезно?

Я замолчал потому, что кожей почувствовал, что отец злиться.

— Это Саммират так влияет на тебя, — выдавил он, сверля меня взглядом. — Он рассказывает тебе жалостливые истории, заставляет поверить, что они как мы! Но это не так и со временем ты поймешь это и сам. Они не ровня нам и нам не нужна их магия, ведь она не стабильна, непредсказуема и они сами не могут знать наверняка, получит ли следующий ребенок в семье этот дар и какой силы этот дар будет. Нет, нам не нужна такая эфемерная вещь. Мы опираемся на науку и технику и науке ты послужишь. Саммират ещё нужен тебе? Кажется, ты хотел завести андроида?

— Пусть останется Саммират. Я привык к нему, — быстро сказал я.

— Что так?

— Он может принести чай, спеть и сделать массаж, — шутливо ответил я.

— И заставить тебя ненавидеть деяния своей расы и сочувствовать чужой. Своими речами он наносит вред и…

— Нет, — быстро ответил я потому, что мне не хотелось, чтобы отец забрал у меня друга, или причинил ему вред. — Это не он. Я говорил с теми, кто хочет освободить людей и эльфов и решил обсудить с тобой их взгляды…

— Что?! — взревел отец. — Ты общался с этими ничтожными глупцами, которые хотят гибели своей же расе?! Этого мне еще не хватало! В моем доме! Мой сын не станет одним из тех, кто пытается перекроить мир и бросить нашу цивилизацию под ноги местным дикарям, о нет! Я не допущу этого!

Он злился и я пытался понять почему.

— Ты хоть понимаешь, что нам приходиться выживать здесь, в чужом мире?! Нас мало, а варваров как листьев в ближайшем лесу! И они только и ждут малейшей возможности, чтоб истребить нас! Да твой Саммират ударит тебя ножом так же, как ты перевернешь страницу книги и не задумается ни на миг! Они враги нам. Если дать им возможность, они зарубят нас спящих мечами, закидают стрелами, а город поджарят своей магией! И я не хочу слышать больше подобных речей в своем доме! Никогда! Слышишь?!

Я кивнул и ушел. В тот вечер я не думал о смысле его слов, но сердился на крик. А на другой день пошел на собрание свободовольцев, тех, кто ратовал за освобождение наших рабов. Меня захватила их горячность, их слова, и с того дня я ходил на собрания постоянно.

Свои новые взгляды я скрывал от отца, но часами обсуждал их с Саммиратом. И потому, что он единственный, с кем я мог быть откровенен, мы стали ближайшими друзьями.

Так прошло много времени. Я работал в лаборатории, жил, как все, а втайне ходил на собрания, и вечерами говорил о своих мыслях с Саммиратом, но он вдруг начал отмалчиваться и все чаще пожимал плечами, когда я рассказывал ему о чем мы сегодня говорили с друзьями на встрече. Я спросил его в чем дело.

— Если вы хотите что-то изменить, то нужно не говорить, а действовать, — сказал он. — Одними речами ничего не добиться. Слова, лишь приправа, для действия, как соль на блюде.

— Но мы начали создавать свою партию! — отвечал я ему. — Со временем кто-то из нас сможет войти в совет и изменить ситуацию, или хотя бы заставить жителей задуматься над тем, что происходит.

— На все это уйдут годы, если не столетия, — пожал он плечами. — А мы страдаем сейчас.

— Я знаю, но что же делать?! — возмущался я. — Предложи хоть что-то!

— Чтобы изменить что-то вам нужно восстать и силой заставить совет освободить нас.

— Устроить восстание и свергнуть правительство? Всё это чушь и я никогда не пойду на это, — отрезал я и больше мы никогда об этом не говорили.