Страница 552 из 612
– Он пока еще не дал мне своего согласия, – ответила Се Даоюнь.
До недавнего времени Се Даоюнь с крайним неприятием относилась ко всем этим поискам бессмертия, изготовлению чудодейственных пилюль и прочим подобным вещам. Однако, по мере знакомства с даосскими техниками, практикуемыми экзорцистами, а также после череды предпринятых Чэнь Сином шагов, направленных на борьбу с шарлатанством, ее отношение к ним стало меняться. Когда же она однажды пришла с Гу Цин в департамент проведать Фэн Цяньцзюня и случайно стала свидетелем тренировки Тоба Яня и Сяо Шаня, то умения и талант последнего так поразили ее, что она стала приходить регулярно, дабы тайком перенимать мастерство.
После того как Чэнь Син принял в свое ведение Департамент экзорцизма, он, руководствуясь существовавшими издревле правилами, незамедлительно ввел запрет на изготовление разного рода пилюль бессмертия, употребление наговорной воды и прочие подобные практики. Более того, он направил служащих департамента во все округа и уезды Цзяннани, дабы те в рамках так называемой круговой поездки по местам огласили изданный им воспретительный декрет, где недвусмысленно запрещалось подбивать на использование указанных средств простой народ, прикрываясь именем экзорцистов. Он также велел новичкам ознакомиться с ситуацией в каждом уезде и распространить среди местного населения азы просвещения, чтобы, наконец, покончить с дурной привычкой лечить болезни наговорной водой и искоренить смертельно опасную практику есть ртутные пилюли, словно это еда. Данные шаги заставили Се Даоюнь перестать думать, будто экзорцисты дурят людей. Саму ее мало интересовала перспектива стать экзорцистом, она лишь хотела немного обучиться боевым искусствам, но, соприкоснувшись непосредственно с этой средой, она многое для себя поняла.
– Они устанавливают магическое поле на горе, – сообщила Се Даоюнь. – Должно быть, скоро закончат.
– Шисюн тоже там? – спросил юноша.
Чэнь Син по натуре был прост в общении и совершенно не осознавал себя как великого экзорциста. Неизменно улыбающийся и преисполненный любопытства, если он замечал, что его подчиненные делают нечто, чего он сам не знает, то всегда с удовольствием и интересом расспрашивал их об этом. Еще более редким качеством среди людей была присущая ему особенность относиться ко всем одинаково, будь то мужчина, женщина, кошка, собака, садовый кузнечик или яогуай.
Поначалу многие представители благородных семей Цзянькана нещадно завидовали этому мальчишке, искренне не понимая, почему, не успел сей, еще даже не достигший совершеннолетия, юнец приехать, как вокруг него, словно звезды вокруг Луны, тут же начал вращаться целый сонм людей: и какой-то там божественный воин, и защитник, и варвары, и ханьцы, и даже малолетний ребенок, все время неотступно следующий за ним.
Се Даоюнь тоже была остра на язык, однако от такого рода пересудов ей становилось крайне не по себе. Будь то во дворце или в частном доме, если при осмотре больного тебе что-то не нравится, так заяви об этом в открытую, не стесняясь в словах. Есть претензии к экзорцистам – выскажи их им в лицо. А обсуждать людей втихую за их спинами – ну разве ж это дело? Поэтому она, лишь заслышав подобные толки, тут же, сходу, пресекала их словами: «Вам-то какое до этого дело?».
Позднее, когда Се Даоюнь узнала Чэнь Сина чуть лучше, она вынуждена была признать, что нет ничего удивительного в том, что он всем нравится. Так называемый Сердечный свет мало кто видел собственными глазами, однако от Чэнь Син действительно исходили лучи согревающей душу теплоты, заставляющей верить и надеяться на лучшее. Он был честен и искренен в словах и ко всем относился уважительно. Он, словно персиковый цвет, сиял очарованием, и в его обществе людям казалось, будто на них веет весенним ветерком.
Се Даоюнь искоса посмотрела на Чэнь Сина и ответила:
– Младший дядюшка прибыл спозаранку и ждет тебя на вершине горы.
Узнав, что Се Ань здесь, Чэнь Син испытал огромное облегчение. Его шисюн всегда был человеком крайне надежным. Таким же надежным, как и Сян Шу.
Внезапно Се Даоюнь стало смешно, и это вызвало у Чэнь Сина изрядное недоумение:
– Что смеешься?
– Просто вы с моим младшим дядюшкой так похожи, – объяснила Се Даоюнь.
– Ты оказываешь мне слишком много чести, – ответил Чэнь Син. – Я и во сне-то не помыслю стать кем-то, похожим на шисюна.
– А вот младший дядюшка не перестает восхищаться тобой и завидует тебе белой завистью, – призналась Се Даоюнь.
Чэнь Син не знал, плакать ему или смеяться:
– Быть экзорцистом – чем тут восхищаться, чему завидовать? Вот он защищает народ Великой Цзинь, а это ведь тот еще труд.
Все вокруг признавали, что Чэнь Син и Се Ань похожи. Разница заключалась лишь в том, что Чэнь Син был по-юношески искренен и чист душою, тогда как Се Ань, пройдя сквозь взлеты и падения, испытав на себе свирепые штормы и буйные ветра, сумел познать самую суть мира и видел теперь его насквозь. Если смотреть с этой позиции, то нет ничего удивительного в том, что служилая аристократия Цзяндуна встретила Чэнь Сина с настороженностью. Как-никак, Се Ань годами взимал налоги и набирал солдат, ведал перераспределением земель и способствовал укреплению власти правящего дома Великой Цзинь. Уже одного его было достаточно, чтобы заставить всех крутиться с боку на бок без сна и без возможности что-либо с ним поделать – все-таки этот тип принадлежал к семье Се, которая на пару с семьей Ван относилась к двум наиславнейшим семьям империи.
Сейчас все благородные дома Цзяннани жили лишь надеждой перетерпеть Се Аня, ибо только если они сумеют дотерпеть до того момента, как он умрет, победа останется за ними.
И вот откуда ни возьмись появляется «маленький Се Ань», который приходится Се Аню шиди, да к тому же оказывается весьма приближенным к императорской особе экзорцистом. Пусть нет никакого способа вылечить Сыма Яо от облысения, однако что этот мальчишка станет делать завтра? Плюс ко всему, по слухам, так называемый защитник был в прошлом великим шаньюем Севера, который даже Фу Цзяню способен фору дать в бою!
Всю Цзяннань вмиг охватили паника и страх, ибо где есть люди, там будут и раздоры. Собаки со свиньями и те дерутся, так что уж говорить об экзорцистах?
Разумеется, Чэнь Син знать не знал ничего об этом, а Се Ань попросту не обращал внимания на такие пустяки.
Чэнь Син тоже испытывал к Се Даоюнь дружеское расположение, благо человеком она была прямым, открытым и всегда говорила, что думала. Поэтому, как и в прошлое их знакомство, они довольно быстро начали общаться, словно знали друг друга сто лет.
– Ты собираешься стать экзорцистом? – поинтересовался Чэнь Син.
– Не имею ни малейшего намерения, – ответила Се Даоюнь. – Я помолвлена, и вот мой будущий супруг прямо-таки рвется пойти к вам учиться мастерству. Прошу, ни в коем случае не принимайте его.
Чэнь Син знал, Се Даоюнь была помолвлена со вторым сыном Ван Сичжи – Ван Нинчжи. Подобного рода брачные договоренности между благородными семьями накладывали очень много обязательств, их нельзя было просто так взять и разорвать.
– Его мы не примем, а тебя могли бы, – Чэнь Син видел интерес Се Даоюнь к боевыми искусствами, плюс к этому, она находила искреннее удовольствие в лечении больных, так что, по сравнению с Ван Нинчжи, эта женщина куда больше годилась на должность экзорциста.
Се Даоюнь тихонечко вздохнула, словно от снедавшей ее безысходности, а после, подняв брови, сказала:
– В этой жизни нам приходится сталкиваться со столькими проблемами, и от них, увы, не убежать.
– Ну например? – усмехнулся Чэнь Син. – С какими проблемами?