Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 504 из 612

– Син-эр? – тихо-тихо промолвил Сян Шу. – Это ты?

– Да... это я! – Чэнь Син окончательно убедился, что они действительно вернулись в прошлое. Это сон? Тогда почему все кажется таким реальным? Ему уже доводилось возвращаться на два с половиной года назад в темницу, так что с нынешней ситуацией он свыкся довольно быстро. Затем он погладил Сян Шу по щеке и воскликнул:

– О небеса! В какой... в какой день мы попали? Это же канун битвы у реки Фэйшуй! Вот куда мы вернулись!

– Нет, – тихо возразил Сян Шу, – это всего лишь сон, созданный для нас тем типом по имени Юань Кунь.

Чэнь Син повернулся, окинул взглядом росшие в саду растения и даже потрогал их, чтобы убедиться, настоящие ли они, – тактильные ощущения присутствовали. Затем он ущипнул себя за предплечье. У Сян Шу просто не было слов. Он схватил юношу за руку и сказал:

– Кончай забавляться! Что будем делать?

Чэнь Син в нерешительности замолчал, а потом вдруг вспомнил про Будунь Жушань.

– Дай-ка посмотрю, – произнес он, заставляя Сян Шу повернуться.

Чэнь Син проверил наличие Будунь Жушаня – оружие никуда не делось. Этот сон и впрямь ничем не отличался от реальности.

– Сны – это реальность, – промолвил Чэнь Син, – таково было последнее напоминание Юань Куня. К происходящему здесь нельзя относиться, как к сну. Это надо воспринимать всерьез.

Сян Шу никак не мог сообразить, что им делать дальше. Он поднял голову и посмотрел на ночное небо.

– Через сколько вы будете готовы? – спросил подошедший Се Ань.

Молодые люди воззрились на Се Аня – даже он выглядел совсем как настоящий. У Чэнь Сина появилось смутное дурное предчувствие.

Сян Шу махнул рукой, отсылая Се Аня.

– Пойдем за ним и посмотрим, – предложил он Чэнь Сину.

– Погоди! – вспомнив еще кое о чем, юноша схватил Сян Шу за руку и вместе с ним со всех ног кинулся в свою комнату. Распахнув толчком дверь, он в самом деле увидел лежащий на подушке шнурок-браслет с лунной раковиной, оставленный Сян Шу.

Мужчина тотчас залился краской.

– Да! Он действительно тут! – радостно воскликнул Чэнь Син и надел браслет. Затем он отыскал тот браслет, что хранился у него, и надел его Сян Шу.

Сян Шу покрутил запястьем, после чего посмотрел Чэнь Сину в глаза и тихонько угукнул.

Примечания:

[1] Изначально в тексте вместо «морские бои Дунъина с Рюкю, Хонсю и даже Фусаном» было «морские бои Когурё с Силлой, Пэкче и даже Дунъином», т.е. одного древнекорейского государства с двумя другими и даже с японцами. Однако потом автор заменил в веб-версии новеллы Когурё на Дунъин (подробнее об этом см. прим 5 к гл. 46), и понеслось... Силла стала Рюкю, Пэкче превратилось в Хонсю, а изначальный Дунъин заменили на Фусан. С географией, конечно, в итоге вышел полный швах, но на сюжет это, к счастью, никак не повлияло.

[2] Речь идет о событиях, происходивших в конце гл. 72.

[3] В оригинале «божественный меч недостижимой высоты» (т.е. – непревзойденный), о котором говорит Сюань Кунь, наделяется сравнением 不动如山 (палл. будун жушань; русс. неподвижен, как гора). Именно так назывался легендарный клинок Сян Шу из первого таймлайна. Однако в данном случае речь идет не об оружии, а о его, теперь уже бывшем, владельце, поэтому сравнение было переведено, а не транслитерировано.

[4] Хотя «Кунь» в имени и «кунь» в названии существа-яогуая произносятся на языке оригинала одинаково, на письме они передаются разными иероглифами – 昆 в имени Юань Кунь и 鲲 в названии. Об огромной рыбе кунь (кит. 鲲) рассказывается в канонических даосских трактатах «Чжао-цзы» и «Ле-цзы», причем в первом она отождествляется с птицей пэн, которой как раз и приписывается способность взмывать «на крыльях ветра на девяносто тысяч ли»: «В Северном океане обитает рыба, зовут ее кунь. Рыба эта так велика, что в длину достигает неведомо сколько ли. Она может обернуться птицей, и ту птицу зовут пэн. [...] Раскачавшись на могучем вихре, она [птица пэн] взмывает ввысь на девяносто тысяч ли и парит выше облаков в голубых небесах» (Чжуан-цзы. Ле-цзы / Пер. с кит., вступ. ст. и примеч. В.В. Малявина. М.: Мысль, 1995. С. 59, 60. Гл. «Беззаботное скитание»).

В отличие от даосских канонов, в мире экзорцистской тетралогии Фэйтянь Есяна, куда входят и «Динхайские записи...», кунь и пэн – это разные существа, которых объединяет лишь то, что они оба являются древними великими яогуаями.