Страница 470 из 612
Надоро широко открытыми глазками наблюдал за этими двумя и внезапно разразился громким плачем.
– Сян Шу, если ты сейчас же не утешишь его, – пригрозил Чэнь Син, – я тебе покажу!
Сян Шу тотчас стало очень неловко от того, что он довел Надоро до слез.
– Ничего, ничего, – поспешила вмешаться хатун, – он часто плачет, просто дайте ему...
Сян Шу ничего другого не оставалось, кроме как попытаться утешить Надоро. Он протянул палец и легонько погладил малыша по животику. Однако Надоро ножкой пнул Сян Шу по запястью и разревелся пуще прежнего.
– Так ты утешаешь ребенка? – не удержался от упрека Чэнь Син. – Ты можешь, ну, рожицы, что ли, ему состроить?
Сян Шу с недоумением уставился на Чэнь Сина.
– Уголки рта растяни, – подкинул идею юноша, – пальцем кончик носа вверх подними. Ты что, никогда рожицы не строил? Давай, а то я уже злиться начинаю.
Сян Шу, хоть он был этому и не рад, пришлось руками изобразить на своем лице гримасу и показать ее Надоро – малыш замер.
– Да-да-да, вот так, – про себя Чэнь Син безудержно хохотал, но вслух продолжал давать указания: – Рот налево скриви. Ой, здорово!
Юноша с Надоро на руках подошел вплотную к Сян Шу. Малыш протянул ручку и схватил совершенно не ожидавшего от него ничего подобного Сян Шу за ухо.
– Ты... отпусти! – Сян Шу тянули за ухо, а он не мог применить силу, боясь вывихнуть нежное запястье ребенка. При виде этого Чэнь Син расхохотался уже в голос, и хохотал до тех пор, пока на глазах у него не выступили слезы.
Подошла хатун. Увидев, что ее сын тянет за ухо великого шаньюя и ни за что не желает отпускать, она сразу же бросилась его успокаивать и попутно вручила какую-то вещь – бусы, унизанные бледно-желтым янтарем и бирюзой.
– Это ему перед отъездом дал Юдо, – пояснила хатун.
Получив вещь, оставленную старшим братом, Надоро в самом деле сразу же перестал капризничать. Он крепко сжал бусы в ручке и мало-помалу успокоился.
* * *
Был уже вечер, когда Сян Шу и Чэнь Син покинули лагерь акеле. Они шли по тропинке, а мириады устилающих небо звезд озаряли своим сиянием Чилэчуань.
– Я вернулся в юрту вождя, а тебя там не было, – Сян Шу хмурился, и по голосу чувствовалось, что он злится. – Потом я поспрашивал людей, и оказалось, что Тоба Янь тоже пропал! Ты где был?
– В Чилэчуане я все время был, – ответил Чэнь Син. – Не стоило тебе так волноваться, ну?
– Гуван решил, что ты снова ушел не попрощавшись, просто взял и ушел... – объяснил Сян Шу. – Я в самом деле был очень зол на тебя, очень.
– Разве я так поступал? – Чэнь Син уже и не знал, плакать ему или смеяться.
– Конечно, поступал! – с раздражением ответил Сян Шу, дойдя до древнего дерева. – И не раз!
– Когда? – изобразил удивление Чэнь Син.
Насколько юноша помнил, такое произошло лишь единожды – когда он отправился к Кароше. После этого он еще несколько раз покидал Сян Шу, но это явно было не то же самое, потому что тогда его похищали. Однако Сян Шу, надо думать, и эти последующие случаи тоже посчитал.
Сян Шу внезапно онемел. На его памяти Чэнь Син с момента их знакомства никогда не устраивал такого, чтобы уйти не попрощавшись.
– Тебе определенно нравится волноваться понапрасну, – заключил Чэнь Син. – Ты больной?
– Больной, – раздраженно ответил Сян Шу. – Гуван больной!
– Хорошо, что ты это понимаешь, – внешне лицо Чэнь Сина оставалось каменным, но в душе он вовсю потешался.
Сян Шу, по-видимому, хотел с Чэнь Сином о чем-то поговорить, но забыл об этом. Когда он вернулся в юрту и не обнаружил там юноши, перед его внутренним взором непонятно почему, по какой-то совершенно необъяснимой причине, возник образ Чэнь Сина, который, не попрощавшись, уехал с Тоба Янем в далекие края. Очевидно, что для подобных мыслей не имелось никаких оснований, но это были именно те болезненные воспоминания, которые прочно засели в подсознании Сян Шу. В итоге он пришел в бешенство и кинулся повсюду разыскать Чэнь Сина. Он даже отправил поисковый отряд на юг. Теперь выяснилось, что это была всего лишь ложная тревога. Поэтому Сян Шу немедленно велел своим людям известить воинов из поискового отряда, чтобы они возвращались и праздновали вместе со всеми.
– Вернемся и поужинаем, – недовольно промолвил Сян Шу.
– Я еще кое-кого хотел бы навестить. Пошли вместе, – предложил Чэнь Син.
Сян Шу не стал ни о чем спрашивать и последовал за Чэнь Сином. Вдвоем они обошли лагерь акеле и направились к восточной окраине Чилэчуаня, примыкающей к горам Иньшань.
Перед несколькими брошенными повозками висели шкуры диких животных, служащие защитой от снега. По центру горел костер, на костре стоял котелок, а в котелке варился янтарного цвета сахарный сироп. В стороне лежал огромный волк с белой гривой и мел туда-сюда по траве хвостом.
У костра сидели Сыма Вэй и...
– Юдо?! – изумился Чэнь Син. – Ты вернулся?
Юдо и Сыма Вэй, приглядывавшие за сахарным сиропом в чугунном котелке, дружно встали и поклонились Чэнь Сину в знак приветствия.
– Он пришел повидать своих бывших родных, – ответил за Юдо Сыма Вэй, – а потом сразу же вернется на Карошу.
– Разве ты не пойдешь увидеться со своими родителями и братиком? – спросил Чэнь Син у так и не севшего обратно Юдо.
– Он сегодня уже посмотрел издалека на их юрту в лагере, – снова за Юдо ответил Сыма Вэй.
Чэнь Син понял: Юдо, должно быть, очень беспокоился о житье своей семьи после ее переезда в Чилэчуань. Теперь он все увидел своими глазами и успокоился.
– Что это? – поинтересовался Чэнь Син.
– Сахарный сироп для леденцов, – на этот раз Юдо все же открыл рот.
– Это на Праздник конца осени, угощение для детишек, – пояснил Сыма Вэй.
С этими словами он обмакнул бамбуковую палочку в котелок, набрал на нее немного сиропа и дал Чэнь Сину.
– Я не буду, – сходу отказался Сян Шу.
Издалека сквозь ночную тьму долетали веселые детские голоса. Поблизости от этого места находился лагерь хунну, но детишки, похоже, совершенно не боялись соседства с Сыма Вэем, хоть он и был демоном засухи. Чэнь Син, видя, что Сыма Вэй тоже нормально устроился, кивнул и предложил:
– Завтра Праздник конца осени. Подкрась немного лицо и приходи в Чилэчуань праздновать со всеми.
– Спасибо, – ответил Сыма Вэй.
Сян Шу уже распорядился, чтобы кочевники не обращали внимания на Сыма Вэя. В отличие от чанъаньцев, жители разных племен Чилэчуаня не подвергались нашествию демонов засухи, им довелось столкнуться только с костяной армией Ши Хая. Поэтому, разумеется, они совершенно не пугались демона засухи. Напротив, многие дети находили его весьма занятным и частенько приходили с ним поиграть.
По бескрайним степям за пределами Чилэчуаня разгулялся поднявшийся ни с того ни с сего ветер, но нежные объятия гор Иньшань защищали этот благословенный уголок от его неистовых порывов.
Обход с визитами подошел к концу. Чэнь Син откусил кусочек сахарного леденца на бамбуковой палочке, а после передал его Сян Шу.
Гнев Сян Шу уже полностью рассеялся, тем не менее он все равно раздраженно ответил:
– Я правда не ем такое, я ж не ребенок.
Зная свойственную Сян Шу особенность отвергать на словах, но принимать в душе – ведь ел же он сладости во время Обряда жатвы в прошлый раз – Чэнь Син просто сунул ему леденец в лицо со словами:
– Ну же, попробуй. Князь – демон засухи, не жалея сил, готовил эти демонические леденцы. Что ж ты так не уважаешь его чувства.
Видя, что Чэнь Син продолжает тыкать в него липким леденцом и вот-вот попадет прямо в нос, Сян Шу вынужден был уступить: