Страница 168 из 612
- Перед тем, как я ушел, он пообещал мне, - бормотал Сян Шу, - что не будет мстить акеле, и что он защитит Чилэчуань для меня. Той ночью, в присутствии вождей всех кланов, мы оба пришли к соглашению.
Чэнь Син внезапно вспомнил ту ночь, когда хан акеле встретил его у юрты и повел на север. Вождь, должно быть, тоже чувствовал, что спор между Сян Шу и Чэ Лофэном бесконечен. Он не хотел подвергать Чилэчуань опасности из-за себя, а также не хотел, чтобы Великий Шаньюй бросил Чилэчуань ради одних только акеле. Поэтому он ушел с совета вождей прямо в середине спора, чтобы помочь Чэнь Сину.
- Чэ Лофэн совсем не такой, - продолжал тихо говорить Сян Шу. - Что-то было им сказано лишь потому, что он позволил минутным эмоциям овладеть собой. Если он бы успокоился, то в конце концов увидел бы общую картину. Это все Чжоу Чжэнь и Ши Хай... Зелье, которое дал ему Ши Хай, изменило его.
- Забудь об этом, - сказал Чэнь Син, чувствуя себя немного неловко.
- Ты можешь спасти его еще раз?
- Трудно сказать. Если бы духовная ци неба и земли не иссякла, я мог бы попытаться рассеять влияние крови Божественного Демона.
- Его невозможно простить. Я просто хочу, чтобы он вернул свое достоинство, а затем умер.
- И за какое же это преступление? - раздался хриплый голос. - Шулюй Кун, тот, кто должен просить прощения, это ты, а не я.
Чэнь Син резко поднял голову. Однако Сян Шу, казалось, знал, что Чэ Лофэн придет. Сян Шу небрежно похлопал по юноше, показывая, что тому следует встать, а после этого поднялся сам, опираясь на меч:
- Ну что ж, давай объяснимся.
Чэ Луфэн был избит до неузнаваемости. Когда он упал со скалы, его голова ударилась так сильно, что на ней образовалась вмятина, доспехи и одежда на нем превратились в лохмотья, одна рука оказалась сломана и свободно болталась сбоку.
Широко раскрытыми глазами Чэ Лофэн смотрел на Сян Шу:
- Аньда, ты должен помнить о том, что бывает, когда отказываешься от своих слов.
- Не отходи от дерева ни на шаг, - Сян Шу поднял свой меч и медленно отошел от Чэнь Сина. На его обнаженном и окровавленном торсе были заметны шрамы, оставшиеся с того раза в Чанъане, когда он закрывал Чэнь Сина от стрел собственной спиной. Ниже пояса его тело все еще была покрыто железной броней. Защитник горизонтально выставил меч перед собой, преграждая путь Чэ Лофэну.
Со всех сторон послышался негромкий гул -- мощное негодование начало тихо распространяться по древнему кладбищу.
Среди деревьев показался Сыма Юэ. Он остановился на возвышенности, держа в руках посох из оленьего рога и наблюдая за тремя мужчинами на кладбище.
Экзорцист поднял взгляд на Сыма Юэ и увидел, что вокруг его посоха также распространяется негодование. Поток этой энергии все увеличивался и рос, и вскоре уже казалось, что вся потаенная злоба, оставшаяся на землях за Великой стеной, хлынула на это кладбище, как проточная вода!
- Сыма Юэ! - зычно произнес Чэнь Син. - Пусть твой хозяин выйдет и сам говорит!
- Экзорцист, - ответил Сима Юэ равнодушным тоном, - ты достаточно скоро увидишь его. Я даю тебе шанс. Откажись от сопротивления, иди со мной. И у тебя, естественно, появится возможность расспросить его обо всем.
В этот миг у Чэнь Сина возникла спонтанная идея: "А если я притворюсь, что проиграл, и меня поймают, что произойдет?" Было совершенно очевидно, что два живых мертвеца, которых величали "Князями Демонов засухи", получили приказ от своего господина захватить его живым.
Но Чэнь Син тут же отказался от этой мысли. Ши Хай хотел увидеть его и был готов оставить его в живых, но вот насчет Сян Шу нельзя было сказать то же самое. Это был бы неоправданный риск.
- Я не заинтересован в переговорах с ним, - Чэнь Син поднял свою цепь и повернулся к врагу лицом. Не проявляя ни малейшего намека на страх, ни других эмоций, он просто сказал: - Вернись и скажи ему: моя цель - уничтожить его, вернуть в колесо сансары, туда, где и надлежит быть мертвым.
Сыма Юэ разразился хриплым, неистовым хохотом:
- А что от тебя зависит? Хотел бы я посмотреть, на что способен слабый и беззащитный экзорцист, когда вся магия погружена в безмолвие!
В тот же момент, когда его голос стих, Сыма Юэ воткнул посох из оленьего рога в землю, и негодование, переполняющее магический артефакт, яростно взорвалось вокруг него! Шквалы ветра Инь завыли над древними могилами, все вокруг будто превратилось в ад!
Увидев это, Чэнь Син пробормотал: "Нехорошо". Так же, как Зеркало Инь Ян и Барабан Чжэн, это оружие тоже было улучшено - оно могло использовать силу негодования! Высвобожденное из него потаенное зло вместе с тем, что осталось после войны и резни в Чилэчуань, начало будоражить Земную Жилу этого мрачного места. Ситуация оказалась даже более опасной, чем в Чанъане!
Чэнь Син до поры не особенно тревожился об этом - в этих землях жило не так много людей, и уже долгие годы не было больших сражений. Даже если здесь и оставалась обида, она быстро рассеивалась. Однако чего Чэнь Син не ожидал, так это того, что Чилэчуаню больше всего не будет хватать самой значимой вещи - людей.
Чем меньше живых людей, тем слабее энергия "ян" и тем медленнее рассеиваются обиды, остающиеся после безвременной смерти. Сыма Юэ принес посох, содержащий в себе мощь негодования, и теперь он призывал и высвобождал эту невероятную темную силу. В одно мгновение в небе над их головами сгустились черные тучи, в которых то здесь, то там пробивались кроваво-красными прожилками молнии.
Многочисленные тени выскользнули из-за горного хребта, взяв в кольцо высокое древнее дерево на кладбище.
- Шулюй Кун... - взревел Чэ Лофэн, невидимый из-за окружающего его плотного облака темной ауры. - Я отдал тебе почти все, что у меня есть, все эти годы я никогда ничего тебе не был должен...
Чэ Лофэн медленно приближался, появляясь из этого плотного облака. Чэнь Син окинул кладбище взглядом и обнаружил, что здесь собралось бесчисленное множество животных, чьи тела были трачены ядом обиды - олени, волки, дикие собаки, лисы, стервятники... Целые орды мертвых существ с жуткими оголенно-белыми костями не отводили от людей мутных взглядов, и прихрамывая, направлялись к кладбищу.
- Мой аньда мертв, - сказал Сян Шу, не выпуская меч из рук. - Монстр, стоящий сейчас передо мной, - он мне никто.
Чэнь Син заставил себя успокоиться. Он с удивлением заметил, что разбитое и изломанное тело Чэ Лофэна медленно восстанавливалось внутри густых клубов потаенной злобы. Посмотрев на потемневшее небо, он активировал Сердечный Свет- плотная аура негодования мешала мечу Сян Шу, приглушая его свет.
Однако собравшаяся здесь обида оказалась такой мощной, что сила Сердечного Света с каждой минутой таяла.
- Шулюй Кун, - голос Чэ Лофэна дрожал. - Ты эгоистичный, неблагодарный, подлый человек. Теперь я вижу тебя насквозь, так что просто умри! Верни все, что я тебе дал!
- Сян Шу! - выкрикнул Чэнь Син. - Не отходи от меня слишком далеко! Мана Сердечного Света ослабла!
Чэнь Син бросился в бой, а Сян Шу отступил. Мощь ни с чем не сравнимой обиды охватила Чэ Лофэна; он был еще более непримирим, чем Фэн Цяньи. Вытащив костяной хлыст из своей левой руки, названый брат набросился на Сян Шу!
Примечания:
(1) Отсыл к воинской доблести полководца Чжао Цзылуна во время битвы при Чанбане (уезд Данъян) в октябре 208 г. н.э. Это было знаменитое событие в эпоху Троецарствия - Чжао Цзылун семь раз проникал в лагерь Цао Цао, чтобы спасти сына своего друга Лю Бэя.
(2) Имеется ввиду, скорее всего, что рот Чэнь Сина разинут, а язык внутри трепещет. Как в смешных мультиках. Господи, Фэйтянь-гэ, у нас тут серьезный момент, добро против зла, жизнь против смерти, можно сказать, а ты... а ты... С нетерпением жду этой главы маньхуа.