Страница 57 из 77
В Нанси к тому моменту собрался целый «военный совет»: сам герцог Лотарингский, герцог Барский — Рене Анжуйский, Жан де Дьелуар. Во имя чего он собрался? И о чем могла беседовать простая крестьянка Жанна с лидером этого «совета» герцогом Лотарингским? Вряд ли это станет когда-нибудь известно. А догадки можно строить самые разные. Зато благодаря «Бюллетеню общества археологии и Лотарингского исторического музея» (Нанси, 1929 г.) стал известен другой, не менее любопытный факт той поездки Жанны:
«В январе 1428 года на площади замка в Нанси Жанна … верхом на лошади приняла участие в турнире с копьем в присутствии знати и народа Лотарингии».
«Если учесть, что турниры и боевые игры были исключительно уделом знати, что вокруг ристалища выставлялись щиты с гербами, осведомлявшие о составе участников, то трудно допустить, будто герцог Карл Лотарингский и знатные господа герцогства примирились бы с тем, что на боевого скакуна взгромоздили крестьянку, что она участвовала в состязании между знатными господами и что она была вооружена копьем, пользоваться которым могли одни только рыцари» (см. книгу Р. Амбелена).
Если факт, сообщенный «Бюллетенем», правдив, то приходится признать, что в присутствии герцога Лотарингского Жанна воспользовалась привилегией, совершенно недоступной для крестьянки. Почему же ей это позволили? Очевидно, при дворе герцога Лотарингского знали или догадывались, что Жанна — принцесса королевской крови. Именно принцессе, а не простой крестьянке за проявленное умение в боевых играх был преподнесен в подарок великолепный вороной скакун.
Из поездки в Нанси Жанна благополучно возвращается в Домреми. Почти в то же самое время жители Орлеана получают письмо от Жана графа Дюнуа Бастарда Орлеанского (предположительно единокровного брата Девственницы), в котором содержится знаменитое извещение о том, что дева, пришедшая с Лотарингских рубежей, вскоре освободит их город. Письмо это попадает на благодатную, подготовленную почву. Вот уже некоторое время по Франции ходили странные слухи и пророчества, согласно которым страна, которую погубила женщина — Изабелла Баварская, будет вновь отвоевана женщиной же. Якобы с Лотарингских земель поднимется непорочная дева (в смысле: девственница), которая спасет Орлеан, а королевство будет возвращено своему подлинному государю, Карлу VII.
Доказать следующее умозаключение невозможно или очень трудно, но складывается впечатление, что определенные настроения специально и с тонким расчетом подготавливались. В ряде пророчеств, например, упоминалось, что дева придет из «Дубового леса», священного леса друидов. Надо сказать, что этот «священный лес», действительно дубовый, принадлежал Жаку Д’ Арку и Жанна часто подолгу гуляла там, особенно возле «Дерева Дам», т. е. возле дуба, у которого по преданиям собираются феи. Кроме того, Жанна была истинной непорочной девственницей. Дефект физиологического характера не позволял ей быть женщиной, о чем свидетельствовали результаты нескольких медицинских осмотров, проводимых как доброжелателями Жанны, так и ее врагами. Т. е. из-за особенностей своего физического строения Жанна не могла иметь полноценных интимных отношений с мужчиной. Она была Девственницей. И именно с большой буквы.
Слишком уж совпадали пророчества с реальной действительностью, совпадали даже в таких тонких деталях. И это весьма подозрительно. Может быть, в мировой истории и зафиксированы случаи, когда пророчества до мелких деталей совпадали с реальной ситуацией, но автору данной статьи они неизвестны. Даже наиболее нашумевшие пророчества Нострадамуса недостаточно конкретизированы. Здесь же мы сталкиваемся именно с конкретикой. Так что не стоит с ходу отметать предположение, что такое необычное появление Жанны Девственницы на политической арене Франции было тщательно спланированной акцией. Зачем? Ответы могут быть самые разные. Но самый простой и убедительный лежит на поверхности. В появлении Девы и французский народ, и захватчики-англичане должны были увидеть промысел божий. Английская королева, исполнявшая в то время обязанности регента, претендовала на французскую корону для своего сына Генриха VI. Кое-какие основания у нее для этого были и по праву рождения, и по салическому праву. Она звалась Екатериной Валуа и была (или, по крайней мере, считалась) единоутробной старшей сестрой Карла VII. Если она и не являлась настоящей дочерью Карла VI, то доказать это было гораздо труднее, чем установить подлинного отца ее младшего брата Карла VII. Таким образом, Карлу VII были необходимы какие-то факты или события, обосновывавшие его претензии и подтверждавшие его права на французскую корону, по крайней мере, в глазах собственного народа. И в этих событиях ясно должен был просматриваться тот самый «промысел божий». А если вдохновленный народ ко всему еще и кинется отвоевывать Орлеан, Париж и другие захваченные англичанами города, то лучшего и желать нельзя. Конечно, это только предположение, и, возможно, все происходило совсем не так. Цели и мотивы могли быть иными.
Как бы то ни было, но еще до отъезда Жанны в Шинон, где в это время находился престолонаследник Карл, из этого самого Шинона в Домреми прибыл человек, о присутствии которого многие французские историки упоминают неохотно, поскольку с ним связаны весьма деликатные обстоятельства. Что же это за таинственный человек? Это Жан Колле де Вьен, королевский гонец, сопровождаемый шотландским лучником Ричардом. Любопытное обстоятельство. Не правда ли?
Жанна, видимо, была готова, поскольку тот час же собралась. И тот час же был создан эскорт для нее, состоящий из рыцарей, оруженосцев-дворян и лучников, — всего семь человек. Эскорт этот — дело рук небезызвестного Робера де Бедрикура, сильно беспокоившегося о безопасности Жанны и настроенного против такого путешествия. Не менее мужа беспокоилась и госпожа де Бедрикур. Она взяла клятву с командира эскорта Жана Новелонпона довезти Деву до Шинона в целости и сохранности. Тревога госпожи де Бедрикур за «жалкую пастушку» весьма необычна, даже если учесть, что Жанна могла и в самом деле обладать некоторыми способностями к ясновидению.
Наша героиня, вопреки опасениям, благополучно добралась до Шинона. Ее там ждали, так как вместо ночлега на постоялом дворе, как следовало бы ожидать, как полагалось бы малоизвестному «феномену» из простонародья, Жанна ночевала во вполне приличном и респектабельном доме у вдовы Гюстава де Куньи, а ее свита поселилась ни много ни мало у королевского оруженосца Г. Тьебо. Тем же вечером Жанну приняла у себя Иоланда Анжуйская, теща Карла VII. Мужчин, сопровождавших Жанну, принял сам Карл VII и долго беседовал с ними, в заключение чего приказал им выдать сто ливров для возмещения их дорожных расходов.
По традиции Жанну должны были задержать стражники у ворот Шинона для выяснения личности, затем ей предстояло бы объяснение с дежурным офицером, затем — с губернатором, и только после этого ей назначили бы аудиенцию у короля, если бы, конечно, ее допустили к нему. Некоторые знатные дворяне иной раз не по одному дню дожидались аудиенции. А тут простая крестьянка. И все же Жанне не пришлось проходить через все эти процедуры. Никто не требовал удостоверять ее личность. По всей видимости, Жанну в Шиноне знали и ждали. Ждали с нетерпением. Уже на следующий вечер Луи XI Бурбонский, главный церемониймейстер королевского двора, принц крови и кузен Карла VII, в сопровождении знатных господ лично спустился из замка в город дабы проводить гостью к королю.
Король долго беседовал с Жанной в стороне от придворных, у оконного проема. После этой беседы, заставившей Карла VII радостно прослезиться, начались уж совершеннейшие чудеса.