Страница 6 из 360
Мне бы зеркало, хотелось взглянуть на себя со стороны. Казалось, что с моим телом что-то не так, чувствовал я себя слегка необычно, словно стал чуть ниже ростом, но при этом моложе и ловчее, да и зрение улучшилось — я свободно мог разглядеть парящих в небесах птиц и прожилки на листьях деревьев… но не требовать же зеркало посреди леса…
Итак, если это все же историческая реконструкция, то весьма достоверная. Рапиру я вытер об траву и сунул в ножны, а Перпонше, тем временем, бесцеремонно обшарил вещи мертвого юноши, вытащив тощий кошелек и сунув к себе в карман, после чего отвязал одного из коней и придержал мне стремя, помогая подняться в седло.
— Ты что, мерзавец, грабишь его? — уточнил я.
— Это же ваши трофеи, господин! — искренне удивился вопросу толстяк. — Все по закону, имеете право! Шпагу и коня забирать будем?
Я отрицательно помотал головой. Только этого мне не хватало. Простое убийство стремительно перерастало в убийство с целью грабежа, да еще и группой лиц, если считать Перпонше, как причастного к делу. А это уже совершенно иная статья УК [*].
Мой конь нетерпеливо перебирал ногами, застоявшись на одном месте.
Сейчас все и решится. Как только мы покинем этот лесок или парк и выберемся к местам, где живут люди, все и станет понятно. Надеюсь, к тому времени моя амнезия пройдет, и я, наконец, вспомню, кто я такой и какого хрена здесь делаю. Сколько же я выжрал вчера, интересно?..
Какие-то весьма смазанные картинки мелькали в моем сознании, но составить из них цельное полотно я пока не мог. Помню, был вечер, яркие огни, возможно, какой-то клуб, женские лица. Кажется, я кого-то искал… потом улица, я бегу…
Нет, слишком все отрывочно, и никак не связано с происходящим сейчас. Причем тут антураж средневековой Франции, и главное, когда я успел овладеть в совершенстве французским и каким образом обзавелся слугой?
В седле я сидел, как влитой, несмотря на то, что в последний раз верхом ездил лет пятнадцать назад в Сочи на Красной поляне, но сейчас мне казалось, что верховая езда — привычное занятие.
Я тронул поводья, и конь послушно двинулся с места, Перпонше же побежал рядом, придерживаясь рукой за стремя.
Деревья быстро закончились и как-то весьма внезапно мы выбрались на дорогу перед самой аркой городских ворот, которые миновали, не останавливаясь, и оказались в городе.
Только вот что это был за город: по мощенным мостовым, покрытым зловонной кашей из грязи, навоза и мусора двигались телеги и повозки; тут же гнали скот; по узким улицам сновала масса народа, одетых, как для съемок исторического фильма; фахверковые [*] дома теснились один за другим, достигая нескольких этажей; было шумно, время от времени раздавались крики детей, уличные продавцы во весь голос расхваливали свои товары…
Внезапно у меня закружилась голова. Я пошатнулся в седле и чуть было не упал, с огромным трудом удержав себя в сознании. Поток информации захлестнул меня с такой скоростью, что в глазах вновь потемнело.
Я знал этот город, и я понял, кто я есть, точнее, кем я стал. И это была никакая не реконструкция.
Передо мной, шевалье Франсуа де Брасом, младшим отпрыском некогда богатой, а ныне обедневшей фамилии, прибывшим лишь три дня назад, 11 июня сего 1630 года из далекой Наварры, расстилался Париж.