Семнадцатый (XVII)

Глава 14

Епископ

Глухо всхрапывал жеребец, мерно чавкали копыта в грязи, я покачивался в седле и с трудом сдерживался, чтобы кого-нибудь не зарезать. От злости даже скулы сводило.

Вот как это называется? Наконец, взяли языка, мать его так! И что? А ничего…

Я покосился на безвольно болтавшегося поперек седла у Портоса пленного испанца, который приходить в себя ничуть не собирался. Сам Портос оживленно болтал с Арамисом и, судя по всему, никакой вины за собой не чувствовал.

«Мудак… — ругнулся я сгоряча. — Дать бы тебе самому по башке. Бревном, клятый карлик…»

Но, конечно, только подумал, после чего обреченно вздохнул и заново начал обдумывать все случившее за последнее время.

С появлением в заговоре испанской стороны картинка сильно поменялась. Как уже говорил, предполагаемыми мной лидерами заговора могли играть в темную как раз испанцы, руками группы Рошфора, в которую входит и Мария де Шеврез. Здесь все сходится. По сведениям добытым де Брасом, они давно работают на испанскую корону.

То есть принц Конде, Мария Медичи и брат короля даже могут не подозревать о том, что испанцы активно помогают им победить Анну Австрийскую. А потом испанцы просто предъявят счет. Если всплывет, что регент ставленник Испании, это может взорвать Францию изнутри. Так что компромат железный.

«Итак, что теперь делать? — подумал я. — Первым делом, постараться привести языка в себя, после чего вытянуть из него все что можно. Потом заняться делегатами Генеральных Штатов, чтобы они дружно проголосовали за Анну. И одновременно постараться не сдохнуть, потому что если рядом появилась герцогиня де Шеврез — умереть очень легко…»

В Париж мы добрались без происшествий. Де Брас отправился в Бастилию, допрашивать Атоса и миледи, а я со своими спутниками и пленным поехал в одну из своих резиденций. Пленного сложили в повозку и прикрыли дерюжкой для маскировки.

— Ваше преосвященство… — Портос почесал задницу. — Мне тут в голову одна мысль пришла. Интересная мысль, я вам скажу…

Я зло покосился на Исаака. Никакого особого энтузиазма его мысли у меня не вызывали.

— Ну?

Ободренный Портос выпалил.

— Может этого испанца еще раз трахнуть по башке? Ну… не подумайте ничего плохого, ваше преосвященство, токмо ради пользы…

— Срань Господня… — я стиснул зубы, чтобы не выругать коротышку.

Арамис просто возвел глаза к небу.

— А что… — забубнил Исаак. — Помнится, моего дядю деревянной лопатой по голове трахнули. Ну… подрались они с другим дядей. Так он замолчал на неделю. Начисто, только мычал. А потом он сам споткнулся, да как саданется… — коротышка звонко хлопнул кулаком по своей ладони. — Тоже головой об ворота. Такой грохот был, аж куры поразбежались. И снова заговорил! Сами знаете, как говорят: Un clou chasse l’autre! Гвоздем гвоздь выгоняют. Может и с этим дохляком так получится? Я попробую?

Un clou chasse l’autre(фр.) — гвоздем гвоздь выгоняют, французский аналог русской пословицы клин клином вышибают.

— Вы прикоснетесь к этому человеку только после моего приказа… — сухо ответил я. — А пока держитесь от него подальше.

Портос обиженно заткнулся и молчал до самого дома.

Этот дом я прикупил, как свое тайное убежище. Ничего особенного, старинный, заросший плющом, двухэтажный особняк недалеко от площади Сен-Сюльпис. Внешне он так и остался ничем непримечательным, но внутри все переоборудовали по моему вкусу. В том числе, в подвале появилось несколько тюремных камер и кое-какое оборудование для разговора по душам.

— Еду на троих в столовую, груз в подвал, в ванную горячую воду и чистую одежду… — коротко приказал я и бросил поводья крепкому, одноглазому старику в черной одежде.

При особняке находилось минимум обслуживающего персонала, но я никогда не стремился окружить себя большим количеством слуг. Чем больше людей вокруг тебя, тем больше лишних глаз и языков. А комфорт… я привык обходится немногим.

Управляющий — Оливье Фугас, вышедший на пенсию старый солдат. Он же конюх и садовник. Его жена Сюзанна исполняет обязанности домоправительницы и кухарки. Их дочь — Луиза, красивая и статная, но немая бретонка, отвечает за все остальное. В том числе за мое моральное и физическое удовлетворение.

Я вошел в дом и сразу ощутил волшебный запах домашнего уюта. Тепло, пахнет чесночной похлебкой, свежим хлебом и дымком из очага. И главное, никаких, мать их, заговорщиков.

Сразу захотелось плюнуть на все и уединиться возле камина с книгой и бокалом горячего вина.

Немного помедлив, я зло бросил:

— Не в этой жизни…

Первым делом собрался в ванную, смыть дорожную грязь, но меня не ждали, поэтому воду только поставили греть. Пришлось начать с еды. С провизией оказалось не в пример лучше, Сюзанна и Луиза уже занимались сервировкой. На столе появлялись все новые и новые яства. Запеченный гусь с грибами, паштеты, огромный пирог с начинкой из трех видов мяса, сыры, ветчина…

В завершении, стол украсила супница с исходящей ароматным паром луково-чесночной похлебкой.

Я не стал ждать соратников, тяпнул стаканчик водки, зажевал паштетом и пригорюнился.

Не такой судьбы я себе хотел, дьявол ее побери. С одной стороны, все есть, денег на три жизни хватит, со здоровьем тоже все в порядке, при желании с таким запасом и в сраном семнадцатом веке можно жить припеваючи. А с другой — живу как на пороховой бочке. Заговоры, интриги, того и гляди, отравят, нахрен. И ничего уже не поделаешь, теперь мне назад хода нет…

— Ваше преосвященство… — в дверях появился Арамис.

Я сразу насторожился, потому что на всегда унылой морде Анри гуляла странная, нехарактерная для него улыбка. Три тысячи пьяных праведников, этот шалопай почти давился от смеха.

— Что случилось?

Секретарь смахнул слезу и, с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, просипел:

— Испанец пришел в себя…

— Какого черта? — я вскочил со стула и метнулся к двери. — Как вы его привели в чувство? Если ты скажешь, что его опять саданул по голове сраный коротышка, я его на кол посажу…

— Это он… — хрюкнул Арамис, едва поспевая за мной. — Но не специально…

В подвале на каменном полу, прислонившись спиной к стене сидел Себастьян де Ара. Испанец ошарашено поводил взглядом по сторонам, а рядом с ним стояли Портос и Фугас.

При виде меня они синхронно упали на колени.

— Я не специально, ваше преосвященство… — лепетал Портос. — Ступеньки…

— Сырость, ваше преосвященство, камень скользкий… — перепугано гнусавил управляющий. — Я соломкой не успел потрусить, вот и вышло…

— Они заносили испанца в подвал и уронили, — пояснил Анри. — Ну… — он хихикнул. — В общем, головой в стену. Эффект оказался… впечатляющим.

Я сам едва не расхохотался, но взял себя в руки и сухо приказал:

— В кандалы и со всем бережением ко мне в кабинет. И, не приведи Господи, еще раз уроните…

К счастью, на этот раз обошлось, через несколько минут, Себастьян уже сидел в кандалах и свежей повязкой предо мной.

— Как вы себя чувствуете? — для начала любезно поинтересовался я.

— Благодарю Антуан… — испанец поморщился и сразу же извинился. — Прошу прощения, ваше преосвященство, я обмолвился.

— Пустое. Мы с вами выпили не один кувшин вина, Себастьян, — я пожал плечами. — Но, обстоятельства сложились так, что мне придется пожертвовать дружескими отношениями с вами. Увы, я не принадлежу себе. А вы со своими друзьями посягнули на государственные интересы.