Семнадцатый (XVII)

— Я не провидец, — со странными жутковатыми огоньками в глазах заявил отец Жозеф, — но, все идет к тому, что вы войдете в королевское окружение. Может показаться, что большего для себя нельзя пожелать, однако, вы созданы для гораздо более великих дел…

Капуцин прервался, когда в кабинет вошел служка и заговорил только после того, как он закончил сервировать стол и вышел.

— Вино, вино, — монах взял в руки маленькую глиняную бутылочку и наполнил из нее почти черные от старости деревянные стопки. — Я не понимаю, что люди находят в вине, истинный напиток сильных — это… — он прервался и с намеком посмотрел на меня. — Впрочем, я знаю, что вы предпочитаете сидр и могу приказать принести его для вас…

Воздух наполнился ароматом испанской крепкой виноградной водки — орухо.

Я взял в руки стопку, немного помедлил и спокойно ответил:

— Вы правы, отче, я предпочитаю сидр любому другому напитку, однако, иногда, очень редко, все-таки позволяю себе рюмочку-другую аguardiente de orujo. Да, это слабость, но я не претендую на лавры абсолютного аскета. А еще, я уже наладил производство этого напитка у себя в аббатстве. Будьте уверены, даже в Кантабрии, на родине этой амброзии, ничего подобного не производят…

— Пришлете мне бочонок для дегустации!!! — быстро распорядился монах и лихо опрокинул в себя стопку: зажмурился, открыл глаза и с просветлевшим лицом, с легкой хрипотцой в голосе заговорил: — Я договорюсь, чтобы вас приняли сразу на бакалавриат теологического факультета Сорбонны, а после его окончания не станет дело и за защитой диссертации. Ученое звание значительно упростит вам дальнейшую карьеру. Было бы совершенно неразумно ограничивать ваш потенциал аббатством…

«Дальнейшую карьеру? — озадачился я. — А куда дальше? — и ахнул от догадки. — Неужто епископство? Но это далеко не так просто, как может показаться. Сейчас во Франции епископов по представлению самого короля утверждают в Ватикане, кроме того, есть обязательный возрастной ценз, а мне исполнится всего лишь двадцать лет. Впрочем, все эти вопросы решаемы. Но с какого хрена старикан так расщедрился?..»

Отгадка пришло быстро.

Все просто, капуцин понял, что меня не сдержать в узде силой и теперь перешел к плюшкам. Если, действительно, Луи меня приблизит, то Жозеф получит еще одного своего человека в окружении короля. Хитро и мудро, право мне уж совсем не улыбается записываться в студиозусы. Хотя, все это пока лишь слова и домыслы. Так, пока старикан в духе, надо попробовать вытянуть из него все что можно…

— Падре, благодарю вас за доброту, я несомненно последую вашему совету, но сейчас мен заботят более приземленные и насущные дела. Основа церкви — вера и паства, церковь должна заботиться о людях, а люди понимать, что окружены неусыпной заботой. В том числе и мы должны думать и о благосостоянии своих сынов и дочерей. Речь о моем коммерческом прожекте. Табак!..

Я подробно изложил коммерческий план.

К счастью, капуцин одобрил мою задумку и пообещал поспособствовать получению лицензии на производство.

Мы еще немного поговорили, а потом я выбрал момент для того, чтобы провентилировать варианты для использования имеющихся в моем распоряжении компрометирующих материалов.

— Вся беда нашего времени в том, что сильные мира сего, в том числе церковные иерархи ставят себя выше законов божьих и человеческих…

Отец Жозеф сразу стал похож на охотничью собаку.

— Зная вас, я не сомневаюсь, что вы уже имеете на руках свидетельства злоупотреблений?

Я немного поколебался и вломил капуцину по самые уши святош из Сито. Исходил при этом из самых простых соображений: эти черти никогда не угомонятся в своих попытках подсидеть меня. Жить на минном поле мне не улыбается, так что лучше упредить удар и самому решить вопрос окончательно.

К моему удивлению, отец Жозеф отреагировал довольно прохладно, а если точнее, абсолютно без эмоций.

Он немного помолчал и пообещал подумать над вопросом.

— Дело обстоит гораздо сложнее, чем кажется, даже при наличии серьезных доказательств. Некоторые упомянутые вами лица являются креатурами из Ватикана, а папский престол очень ревниво относиться к посягательствам на его права и влияние. Дело осложняется еще тем, что нельзя допустить, чтобы подозрения пали на вас — в таком случае, вы сразу станете для престола нежелательным лицом…

На этом вопрос пока снялся с повестки.

Не знаю, чего или кого ждал капуцин, но вскоре мне предоставили вполне комфортабельное помещение для ночлега, с отличной кроватью и тюфяком.

Я оккупировал кровать, а Арамис не чинясь улегся прямо на попону, расстеленную на полу.

Несмотря на позднее время и сильную усталость, заснуть сразу не получилось, в голове вертелась сплошная чехарда мыслей.

А потом, мне вовсе стало не до сна.

Потому что сопевший как младенец Анри Д’Арамиц, заговорил во сне.

— Моя шпага и сердце принадлежат вам, ваша светлость…

— Чего? — от неожиданности я приподнялся на локте и уставился на скрутившегося в калачик парня.

— Бегите, я все устрою… — горячо бормотал тот, подергивая левой ногой.

— Благочестивые девственницы! — в голове забрезжило подозрение. — Ах ты, щенок!!!

Все же понятно! Обращение — ваша светлость — обращение к герцогу или герцогине. Герцогине, Карл!!! Гребанная де Шеврез! Отпустил, таки, стервец! Ну все, карачун тебе, Церетели!

Первым желанием было прибить мерзавца. Я даже потянулся к стоявшему в углу комнаты канделябру. Но немного поразмыслив, я остыл и решил подождать до утра, то есть, дать парню шанс. Утром сам признается — еще подумаю, что делать, если нет, то и суда нет — прообраз Арамиса закончит свой путь так и не добившись ничего. Просто… просто у паренька огромный потенциал и будет жалко, если он не оправдает мои надежды…

Надо ли говорить, что до утра я так и не заснул?

Утром притащили сносный завтрак и теплую воду для умывания. Я молчал, ничем не выдавая своего подозрения, а Анри с утра выглядел неважно и старался не встречаться со мной глазами.

Тянулось время, я уже начал подумывать, что он так ни в чем и не признается, но ошибся.

— Ваше преподобие… — чувствовалось, что он заставляет себя говорить.

— Выйдем сын мой на воздух, — я ему подал знак следовать за мной.

Я побаивался, что нас могу подслушивать, поэтому вышел во двор, под предлогом позаботится о своих лошадях.

Там Арамис немного помялся и со стыдом в голосе признался.

— Я обманул вас, ваше преподобие…

— Я знаю, сын мой.

— Но как? — вскинулся, Анри, но потом пристыженно пробормотал. — Ваша проницательность…

— Речь не о проницательности, мой друг. Меня сейчас в первую очередь интересует, зачем вы это сделали? Не бойтесь открыть душу, я в любом случае прощу вас.

Для себя я уже решил, в случае если его ответ не удовлетворит меня, на словах простить Арамиса, чтобы не насторожить, а по возвращению попросту приказать удавить.

— Она красива и обворожительна… — на лице Анри проявилось мечтательное выражение. — Но я руководствовался другими мотивами. Герцогиня де Шеврез на свободе позволит нам приблизиться к сердцу заговора.

— И как же вы проследите за ней? — я недоверчиво покачал головой.

— Она назначила мне встречу, — скромно признался парень. — Да, шансов на то, что она искренна почти нет, но… мне кажется, что все получится…

— А если Граф узнал вас? — решение убить парня у меня только укрепилось. — А он, несомненно, входит в круг ее общения.