Страница 116 из 360
И вот тут, кажется, мой клиент все же обгадился по-крупному. По крайней мере, запах пошел такой, что мне пришлось заткнуть нос и отступить на пару шагов назад.
— Хоспооодин, они приказали… жди гостей, показали рисунок, сказали, подай знак… я не виноват…
Он рыдал, пережевывая слюни и сопли. Один мой вид внушал ему такой ужас, что все предохранительные клапаны в его организме сорвало, и трактирщик потерял над собой всяческий контроль.
— Что за рисунок?
— Во-о-от! — он сунул мне скомканный лист бумаги.
Я положил его на стол и разгладил ладонями. Что же, лицо фон Ремера вполне угадывалось, хоть и схематически, видно художник особо не старался, либо же у него перед глазами не было самой натуры.
Надпись под портретом гласила: «Разбойник „Маркиз“! Убийца и конокрад! Награда 2000 ливров!» О нас с д’Артаньяном в листовке не было ни слова.
— Недорого же они вас ценят, — сказал я германцу.
Тот взял листок, внимательно изучил его, потом сложил на четыре части и молча сунул себе за пазуху.
Я же повернулся к трактирщику. Больше ничего интересного сообщить он не мог, поэтому я пнул его носком сапога в живот, и трактирщик отлетел обратно под стол.
— Так мне их добить? — опять спросил д’Артаньян, глядя на раненных. Одно дело честная схватка, лицом к лицу, шпага против шпаги, а совсем иное — подлое нападение, десяток против троих. В таком случае любые правила чести отступали, а начинали действовать совсем иные законы. Выживал сильнейший.
— Да, — коротко ответил я.
Через пару минут все было кончено. Д’Артаньян действовал безо всякой злобы или удовольствия, он просто выполнял привычную, но неприятную работу. Пройдя от одного раненного к другому, гасконец перехватывал им глотки коротким движением даги, ловко и умело, как прежде резал баранов в горах, потом пару минут держал голову отходившего в мир иной, пока тот окончательно не успокаивался, тяжело вздыхал и переходил к следующему.
— Ваш друг, он… — фон Ремер, наблюдавший за процессом, не нашел слов, и выскочил на улицу. Кажется, его тошнило.
Я тем временем неспешно перезарядил пистоль, подошел к лавке, под которой прятался трактирщик, отшвырнул ее в сторону и разрядил оружие ему в лицо.
В эту минуту я даже не пытался анализировать свои действия или их мотивы. Я просто поступил, как считал нужным, и нисколько об этом не жалел.
Нас попытались поймать в ловушку и убить? Не вышло. В ответ мы сами убили всех, до кого смогли дотянуться.
И если это не послужит предостережением тому, кто устроил засаду — ему же хуже.
Значит, мы придем и за ним. Обещаю!
Я оглядел таверну, мертвые тела и сказал д’Артаньяну:
— Сожгите здесь все!