Пойманная в ловушку

Глаза Восьмерки смотрят сверху вниз на Такари, требующую выполнить свою клятву.

Статуя Зурваши будет в два раза выше, когда она будет закончена.

В старых историях говорилось, что королева Такари обнаружила Логово Духов, когда вела свой изгнанный народ в поисках убежища. Она провалилась сквозь кусты ежевики, которые росли над дырой наверху, и по милости Восьмерых приземлилась невредимой. Это была их воля, которая привела ее в это место, их воля, которая защитила ее.

Как только статуя Зурваши будет завершена, все, что падало через дыру, скорее всего, будет поймано не богами, а ее гигантскими каменными руками.

В этих историях утверждалось, что королева Такари почувствовала здесь духов своих предков. С того дня она поклялась защищать Логово Духов, поклялась всей своей родословной выполнять этот священный долг. Она стала первым Хранителем Кристаллов Предков.

Но Кетан никогда не чувствовал никаких духов в этой пещере. Возможно, это произошло потому, что последний представитель рода королевы Такари, чей титул передавался из поколения в поколение, был убит Зурваши в этой самой пещере шестнадцать лет назад.

Королева Зурваши стояла на самой верхней части широкого каменного помоста в центре пещеры, окруженная высокими колоннами, резными арками, развевающимися знаменами, двумя своими Клыками и единственным Королевским Когтем — одним из самцов, которые служили ее личными охотниками и разведчиками.

Прическу украшали маленькие косички, в которые были уложены волосы Зурваши, а по сравнению с ее поясом, пояс Ансет выглядел скромным. На ней было столько золота, что казалось, она излучает свой собственный свет. Весь этот металл — вместе с ее многочисленными бусами и драгоценными камнями — был отполирован до блеска. Там, где она не была облачена в металл, ее тело было обернуто в прозрачный фиолетовый шелк, часть которого была такой длинной, что свисала с ее задних конечностей и касалась пола.

Она не двигалась, если не считать случайных подергиваний жвал или передних лап, наблюдая за вриксами, делающими свои подношения ближайшим говорящим с духами, с тревожащим безразличием. Когда дело касалось королевы, скука была опасна.

Кетан опустился ниже, оказавшись на одном уровне с большинством ближайших самцов, и продолжил следовать за процессией. Вриксы устремлялись к центральной платформе из четырех разных туннелей, направляемые расположенными через равные промежутки времени Клыками.

Закутанные в шелк говорящие с духами двигались вдоль помоста, их струящиеся белые покрывала придавали ощущение мягкости и изящества их крупным телам. Они собирали подношения от приближающихся вриксов и давали благословения взамен. Только Архиречица Валкай, которая единственная носила замысловатые золотые браслеты на руках и шее, не принимала подношений. Она стояла чуть ниже и сбоку от королевы, согнув руки и скрестив предплечья в знаке Восьмерки.

Кетану казалось, что она избегала смотреть на что-либо напрямую, особенно на мужчин с желтыми поясами и сплющенными полосками коры, которые были рядом с ее говорящими с духами — писцами королевы, которые отмечали имя и подношения каждого присутствующего врикса.

Кетан взглянул на незаконченную статую неподалеку, которая уже казалась больше всего в пещере, хотя у нее не было двух рук и головы. Внезапно он обнаружил, что разрывается между своим гневом и желанием уйти, вернуться в джунгли, погрузиться в Клубок дальше, чем когда-либо, не оставляя даже оборванной нити, за которой мог бы последовать Коготь Королевы.

Еще одно значимое похлопывание от Уркота, за которым последовало одно от Рекоша. Между Кетаном и помостом оставалось всего восемь вриксов; возможно, он воспринял бы это число скорее как знак, чем как неизбежность, если бы его внимание не было занято чем-то другим.

Королева пошевелилась.

Янтарные глаза Зурваши сверкнули так же дерзко, как и ее металлические украшения, когда она перевела взгляд на Кетана. Он сталкивался лицом к лицу с кровожадными тварями, которые и вполовину не выглядели такими хищными, как королева. Ее жвала широко раскрылись и приподнялись, а рот приоткрылся настолько, что язык выскользнул и провел по одному из заостренных кончиков на верхней челюсти.

Она повернула голову и заговорила с ближайшим из своих Клыков — Верховным Клыком Корахлой, главой ее элитных воинов.

Главный Коготь Дуракс наблюдал за разговором из-за спин самок, прищурив бледно-голубые глаза. Когда королева закончила, Дуракс повернул голову и свирепо посмотрел на Кетана. Одна из его рук опустилась, чтобы сжать рукоять топора из черного камня, висевшего у него на поясе.

Корахла шагнула вперед, остановилась на краю помоста и ударила рукоятью своего копья по камню, издав глухой щелчок, который эхом разнесся по пещере.

— Кетан тес Ишуун'ани Ир'Окари, подойди к помосту, чтобы наша королева оказала тебе честь, приняв твое подношение.

Кетан почувствовал тишину, воцарившуюся в Логове Духов; в пещере было так тихо, что он мог слышать, как воздух проникает через отверстие над головой, так же ясно, как он мог ощущать его своими тонкими волосками и шкурой. Кто-то мог бы назвать это храбростью, кто-то глупостью, но он не испытывал страха — и без колебаний двигался вперед.

Тяжелый, голодный взгляд королевы не испугал его. Это только наполнило его новой решимостью.

— Наконец-то осознаешь свое место, Кетан? — спросила Зурваши низким и жужжащим голосом.

— Моя королева потребовала моего присутствия, — Кетан остановился у основания помоста, откинув голову назад еще больше, чем обычно, чтобы выдержать ее взгляд.

— Кетан, милый, я еще ничего не потребовал от тебя, — ее жвалы потянулись друг к другу, их кончики соприкоснулись, прежде чем она снова расправила их. — Когда я наконец это сделаю, ты не будешь выглядеть таким самодовольным.

— Как скажешь, моя королева, — проскрежетал он, едва удерживаясь от того, чтобы не рассердиться на правдивость ее слов.

— Я никогда не пойму, почему ты предпочитаешь тяготы Клубка роскоши Такарала, — Зурваши подняла предплечья, повернув кисти так, чтобы ладони были обращены в сторону от Кетана. Золото и драгоценные камни на ее запястьях и тыльной стороне ладоней вспыхнули ослепительным отраженным светом. — Моя просьба остается в силе, Кетан. Стань моим главным охотником. Возглавь Когтей Королевы. Это было бы гораздо более разумным применением твоих навыков.

Дуракс с рычанием шагнул вперед, широко раскрыв жвалы и подняв руку, как будто собирался высвободить свой топор.

— Моя королева, ты не можешь выбрать этого червя из джунглей, чтобы…

Зурваши махнула рукой в сторону Дуракса, даже не взглянув на него. Рот Главного Когтя захлопнулся, и он опустил свое оружие. Он потупил взгляд и отступил на шаг.

Кетан медленно вздохнул. Воздух, который он втянул в себя позже, был насыщен доносящимися сверху запахами джунглей, но их заглушал пьянящий аромат Зурваши, особый женский аромат, который поразил его на инстинктивном уровне, далеко за пределами его бодрствующего разума.

Ее запах никогда раньше не одолевал его; не одолеет и сегодня.

— Со всем уважением, моя королева, — он взял завернутый в листья сверток нижними руками, протягивая его к ней. — Я стремлюсь только возблагодарить Восьмерых. За то, что позволили мне жить во время правления величайшей королевы, которую когда-либо знал Такарал.

Ее жвала клацнули друг о друга, их клыки ударили с достаточной силой, чтобы раздробить череп Кетана. Она поднялась выше, и ее тень, отбрасываемая косым солнечным лучом, падавшим сверху, вытянулась над камнем помоста.