Пойманная в ловушку

— Как зиркита? — сказала она, неудачно пытаясь извлечь из горла более пронзительный жужжащий звук для слова грязь.

Он защебетал.

— Зиркиита. Это то, что ты хочешь сказать.

— Ну, для меня это звучит очень похоже. Зиркита.

Кетан снова защебетал и повторил слово, сделав ударение на жужжащем звуке во втором слоге.

— Ты говоришь по-другому, и эти две вещи совсем непохожи.

Айви фыркнула.

— И ты говоришь, что у меня трудный язык. И прекрати смеяться надо мной, — она поймала кончик его волос и легонько потянула за него.

— Как ты сама говоришь: я смеюсь вместе с тобой.

— Хa! Видишь, у тебя все еще проблемы со звуком f , так что не приставай ко мне по поводу произношения, — она улыбнулась. Спустив ноги, она осторожно слезла с Кетана, взяв его протянутую руку. Как только она встала, то попыталась убрать руку, но он задержал ее немного дольше, как будто не решаясь отпустить. Их взгляды встретились.

В его глазах горел огонь. Глубокие, многозначительные и мощные, они говорили о страсти, выходящей за рамки внешнего вида, языка и культуры, о связи, которую люди только мечтали обрести в этом мире или в любом другом.

Наконец, он отпустил ее, и Айви прижала руку к груди, убедившись, что ее импровизированное полотенце надежно закреплено, прежде чем сесть на камень рядом с ним, скрестив ноги.

— Так что же тогда значит зиркита? — спросила она.

Его глаза сузились, и огонь сменился юмором. Смертоносные жвалы поднялись в стороны в улыбке.

— Это мужское… — он указал на свой таз. — Копье.

Айви опустила взгляд к его щели и уставилась на него. Копье. Его… копье. Ее глаза расширились и снова посмотрели на него.

— Боже мой, все это время я говорила член? — Она описала круг указательным и большим пальцами и вставила в него другой указательный палец. — Твой… твой член?

Кетан снова защебетал, на этот раз звук был еще глубже.

— Не мой. Просто член. Зиркита.

Ее кожа покраснела, и она легонько шлепнула его по ноге.

— Придурок. Неудивительно, что ты смеялся надо мной каждый раз, когда я это говорил. Ты мог бы сказать мне.

— Я много раз говорил тебе, как произносить правильно, Айви. И я понял, что ты имела в виду, — он протянул руку, зацепил когтем прядь ее влажных волос и заправил ей за ухо. Его нежное прикосновение задержалось, когда он провел подушечкой пальца по раковине ее уха. — Никто не пострадал.

Айви улыбнулась ему.

— Только моя гордость.

— Я не знаю этого слова. Чему я причинил боль? — он повернулся к ней, обводя взглядом ее тело, как будто ища рану.

Она рассмеялась, когда он взял ее за одну руку, затем за другую, осматривая их.

— Не такой тип боли.

Кетан наклонил голову и прищурил глаза.

— Тогда какой?

— Это… вроде как… вроде как то, как хорошо ты относишься к себе и к вещам, что ты сделал. И может быть больно, когда что-то заставляет тебя сомневаться в этом чувстве. Например… если я горжусь корзинами, которые сплела, а потом ты показываешь мне одну из своих и насколько она лучше, это немного задевает мою гордость.

Его жвала отвисли, и он опустил ее руки, хотя и не ослабил хватку.

— Я не хотел задеть твою гордость, Айви.

Айви повернула ладони, чтобы взять его руки в свои.

— Все в порядке. Иногда уязвленная гордость — это хорошо. Это помогает мне научиться быть лучше. И иногда это может быть весело, — она широко улыбнулась. — Например, посмеяться надо мной, когда я говорю зиркита вместо зиркита.

— Ты снова оба раза сказала член. Может быть, мы больше не будем говорить о грязи?

Его щебетание присоединилось к ее смеху.

Веселье стихло, и Айви с мягкой улыбкой убрала руки, хотя Кетан, казалось, неохотно отпускал их. Пока она расчесывала пальцами сохнущие волосы, глядя на ручей, освещенный солнцем, она почувствовала себя… счастливой. Насколько странно было оказаться в чужом мире с паукообразным существом в качестве компаньона и чувствовать, что это самое приятное, что она испытывала в своей жизни? У нее были кров, еда и друг — последние семь лет у нее никогда не было всего этого одновременно. Этот смех между ними… был искренним и добродушным.

И все же она не могла не задуматься о других колонистах. Она подружилась с несколькими людьми, с которыми вместе тренировалась, благодаря тому, что они проводили вместе двадцать четыре часа в сутки на занятиях, экзаменах, семинарах по технике безопасности и физподготовке. Со временем эти знакомства могли бы перерасти в настоящую дружбу, но жесткий график не позволил по-настоящему узнать друг друга.

Эти люди были где-то там — вместе с пятью тысячами других колонистов.

Были ли они все еще на борту «Сомниума»? Были ли они вообще еще живы?

Собирался ли кто-нибудь когда-нибудь их искать?

Возможно, я единственная выжившая.

— Кетан?

— Да?

Айви повернула к нему лицо и обнаружила, что он уже смотрит на нее.

— Где ты меня нашел?

ГЛАВА 18

У Кетана дернулись жвалы. Он открыл рот, как будто хотел что-то сказать, затем закрыл его и отвернулся от нее.

— Кетан? — Айви наклонилась ближе к нему, пытаясь заглянуть ему в лицо, заставляя его снова посмотреть на нее. — Где ты меня нашел?

Он тяжело вздохнул и наклонился вперед, упираясь руками в суставы ног.

— В темном месте. Месте, где обитают многие алтай, а другие вриксы отказываются приближаться.

Она нахмурила брови.

— Алтай?

— Да. Они… — он поднял руку и неопределенно помахал ею в воздухе. — Зачастую их не видно, но иногда можно услышать. К ним нельзя прикоснуться, но их можно почувствовать. Ты понимаешь, Айви?

— Ты говоришь о… призраках? Духах? Мертвых существах?

— Некоторые из них мертвы. Или они — то, что осталось от мертвых. Как… Каково ваше слово? Воспоминание? Как воспоминание, застрявшее в реальном мире. Но другие… они… — он фыркнул и покачал головой. — Я не знаю, как это сказать. Они похожи на деревья, или грязь, или небо, но… сердце этих вещей.

— И ты нашел меня в этом месте?

— Да. Ты спала там, закрывшись в горале.

— Что это?

— Горал — это то, во что некоторые маленькие животные заворачиваются, чтобы измениться. Но у тебя было другое. Это неправильное слово, — он свел две руки вместе, положив одну на другую, и поднял верхнюю, как крышку. При этом он издал протяжное шипение. — Она открылась, и ты вышла.

Айви ахнула.

— Криокамера? Ты нашел меня в криокамере?

— Это твое название?

— Это машина, капсула, которая погрузила нас в стазис, то есть глубокий сон, который поддерживал в нас жизнь, пока мы путешествовали в космосе.

Челюсти Кетана снова дернулись, и он наклонил голову.

— Ты произносишь слова, которых я не понимаю, Айви.

Она указала на небо.

— Космос, за пределами неба, среди звезд. Я пришла оттуда.

Он запрокинул голову и посмотрел вверх.

— Даже существа с крыльями не могут подняться так высоко, чтобы дотянуться до звезд, Айви.

— Мы были на летающем корабле. Он… большой металлический… — она покачала головой. — Я не знаю, как это объяснить, чтобы ты понял. Где была капсула, в которой ты меня нашел?