Страница 41 из 88
Он отстранился с рычанием, как будто расставание было мучительным. Я понимала его чувства – словно попытка разделить два магнита, которые хотели сцепиться. Я тяжело дышала, слезы оставляли засохшие соленые дорожки на моих щеках, а сердце бешено колотилось в груди.
Кирилл гладил меня по спине, и я знала, что никогда не забуду выражение его лица. Оно было нежным и защищающим. Это была любовь, и я понимала, что выгляжу так же. Все разбитые и покрытые шрамами кусочки моего сердца идеально подходили к недостающим кусочкам его. Только когда мы были вместе, пазл окончательно складывался воедино,
Кирилл издал долгий, печальный вздох и прижался губами к моему лбу.
— Я позабочусь о тебе, Молли, но ты должна позволить мне это.
Я кивнула.
— Что мне делать?
Я должна была как-то помочь, пусть даже незначительно.
— Тебе не нужно ничего делать. Отправляйся к своей матери и успокой ее. Она поймет, что что-то не так. Я обо всем позабочусь. Просто подожди меня, – хрипло сказал он, снова целуя меня в лоб, и от этого ощущения по моей коже пробежали искры удовольствия. — Просто подожди.
Я сжимала мамину руку и смотрела на свой телефон, когда в комнату ворвался Генри. Он был бледен и обливался потом, а его глаза были широко раскрыты, как у буйнопомешанного.
— Собери кое-какие вещи. Мы уезжаем, – проворчал он, хватая сумку из-под маминой кровати и запихивая в нее вещи.
— Что значит уезжаем? Я же сказала, что Кирилл достанет деньги, – запротестовала я.
— Точно, и я собираюсь вверить свою судьбу в руки какого-то сопляка. Все, что он сделал, - это выиграл нам время, пока они его избивают. Собирай свои вещи или оставайся здесь и жди, пока они придут за тобой, – прорычал он мне.
Я смотрела, как он кружит по комнате, засовывая лекарства Мары в сумку. Все вокруг померкло. Избивают Кирилла? Я почувствовала тошноту в животе.
— Я не пойду, – твердо сказала я.
Генри молниеносно оказался рядом и выхватил телефон у меня из рук, когда я открыла его. Он повернулся и бросил его в вазу с водой. Телефон погрузился в воду между стеблей роз. Я уставилась на него, и быстро протянула руку, чтобы вытащить наружу. Когда я вертела телефон в руке, собираясь достать карточку, он снова выхватил его у меня из рук, и тот с грохотом упал на пол.
— Никому не звоним, никого не предупреждаем. Мы уходим прямо сейчас, – категорично заявил отец.
— Я не уйду, пока не поговорю с ним, – упрямо ответила я, собираясь снова поднять свой мобильный.
Отец с силой ударил несколько раз ботинком по экрану, жестоко разбивая его вдребезги.
— Нет! – вскрикнула я, отталкивая его ногу и хватая телефон.
Осколки стекла длинной линией впились в мою ладонь, когда отец наступил ногой на мою руку, безжалостно вдавливая ее в пол.
Я закричала, а он потянул меня вверх, и я выронила разбитый телефон из кровоточащей руки.
— Ты с ума сошел!
Первая пощечина ужалила. Вторая пришлась мне по уху, и звуки в комнате стали казаться далекими. Кулаки отца не были чем-то новым для меня, поэтому я быстро пришла в себя. Я услышала мамин сдавленный крик и, обернувшись, увидела, как отец вытаскивает ее из инвалидного кресла.
— Что ты делаешь? – в моем голосе звучала истерика, когда я бросилась за ними.
Он понес ее вниз по длинной широкой лестнице к ожидающей машине.
— Я не собираюсь ждать здесь, пока меня порежут и убьют. Оставайся, если хочешь, но попрощайся с матерью, – рявкнул на меня Генри, огибая машину со стороны водителя.
Моя мать плакала. Слезы текли по ее щекам, когда она потянулась ко мне, ее слабые руки хватались за воздух. Мои слезы присоединились к ее, когда шок прошел. Внезапно все стало слишком реальным. Я не могла этого вынести. И я не могла оставить ее с отцом. Я не могла оставить ее одну.
Как только я села в машину, отец нажал на газ, и мы помчались по гравийной дороге. Я повернулась на сиденье и уставилась назад, на свой дом. Единственный дом, который у меня когда-либо был. Везде горел свет, а дверь была приоткрыта. Все, чем я владела, было внутри. Все, что я знала.
Мама взяла меня за руку и слабо сжала. Я обернулась, чтобы посмотреть на нее, и мое сердце разорвалось от ужаса на ее лице. Я обняла ее за хрупкие плечи и притянула к себе, утешая ее единственным, что у меня осталось.
Мы слишком быстро ехали через город, направляясь на север. Кирилл заполнил мой разум, украв все мои мысли. Где он? Он ранен? Он ехал к своему отцу. Его отец не причинил бы ему вреда. Он хотел наладить с ним отношения. Я должна была надеяться, что с ним все в порядке. Мое сердце разбивалось с каждой милей, которую мы отъезжали от него. Словно ниточка, протянутая от моего сердца к его, натягивалась с каждой секундой расстояния между нами, пока моя грудь не разорвало на куски.
Я думала, что познала ад.
Я была наивна.
Я понятия не имела, что такое ад. До этого момента.