Страница 57 из 70
Воспитательный момент
— Как ты мог завалить контрольную по русскому?
— Не знаю.
— Но мы же вчера с тобой готовились!
— …
— Где ты ошибся?
— Не знаю.
— Саш, ну это долго еще будет продолжаться? Ты сам вчера занимался, когда я тебе сказала перечитать орфограммы?
— …
— Почему?
— Не знаю.
— Почему я должна тебя толкать? Почему, когда я перестаю тебя толкать, ты перестаешь двигаться? Ты действительно думаешь, что учиться — это моя ответственность?
— Не знаю.
— Посмотри: твоя пятерка по истории — это моя пятерка по истории. Это я тебе искала материалы и рассказывала про русских царей. Твой труд состоял в том, что ты дослушал меня до конца. Свою единственную пятерку по физике ты получил тогда, когда я тебе полвечера с песнями и плясками объясняла, как работает двигатель внутреннего сгорания. Скажи мне, что ты сделал сам?
— …
— Даже твоя тройка по алгебре — это моя тройка по алгебре, это мои деньги, вложенные в твоего репетитора. Почему я должна трудиться, чтобы ты мог спокойно бездельничать?
— …
— Твой репетитор стоит восемьдесят долларов в месяц. Это как раз столько, сколько я получаю по ставке. Даже чуть-чуть побольше. Все, что я зарабатываю в школе, я отдаю твоему репетитору.
— Тебя никто не заставляет в школе работать. Тебе за нефтянку больше платили.
— Так ты попробуй сам про нефтянку написать! Или в школе поработать ради разнообразия. Хочешь, я тебя вожатым в четвертый «в» возьму? Будем вместе у них выпускной из начальной школы готовить?
— …
— Меня, конечно, никто не заставляет в школе работать. Но тебя в ней держат потому, что я в ней работаю.
— Мне эта школа не нужна.
— Давай я уйду из школы. Перестану платить репетитору. Перестану делать с тобой уроки. Носить тебе книги. Учить с тобой стихи. Перестану тебя контролировать. Мне хуже от этого будет?
— Не знаю.
— Мне лучше от этого будет! У меня появится масса свободного времени! Я в кино схожу, я с Машкой поиграю, у меня до нее сроду руки не доходят, у меня каждый вечер физика-химия на повестке дня. Я в кино, может, схожу.
— Можешь и так сходить.
— Могу. А ты что будешь делать? В чате висеть? СМС-ки девочкам писать? Кино смотреть? Гулять пойдешь? Что, что ты будешь делать?
— Не знаю.
— Давай, хоть с завтрашнего дня — я не буду тебя трогать, не буду помогать, не буду проверять уроки, не стану ходить на твои собрания, это все будет исключительно твоя ответственность. Потянешь?
— Не знаю.
— А я знаю! Мы в прошлой четверти поставили такой эксперимент! И ты клялся, что все будешь делать сам. И что? И четыре четвертных двойки! А сейчас я устранюсь — и опять будут четыре двойки, по тем же предметам.
— Ну и что.
— А это четыре годовых двойки. А это знаешь что?
— Не знаю.
— А это второй год, моя радость!
— Ну и что.
— Ну и оставайся на второй год! А я не буду бегать к завучу и директору, упрашивать и унижаться: переведите моего Сашеньку, я буду с ним заниматься! Это мне нужно, чтобы ты учился?
— Не знаю.
— Скажи, вот тебя выпрут из школы, ты что собираешься делать? У меня на шее всю жизнь сидеть?
— Работать буду.
— Кем ты будешь работать? Кем можно работать с незаконченным восьмым классом, гастритом и близорукостью? Ты грузчиком, может, собираешься стать? Или дворником?
— Программистом.
— Так ты мне скажи, программист, почему у меня после тебя в компе полно вирусов, а по информатике у тебя тройбан? Ты действительно думаешь, что в программисты берут тринадцатилетних хлюпиков с двойкой по алгебре и семью классами образования?
— Не знаю.
— КАК МНЕ ЭТО ВСЕ НАДОЕЛО!!!
Я бездарная мать. Я бездарная мать. Я бездарная мать. Ушинский и Сухомлинский, Макаренко и Корчак, почему вы не говорите со мной? Почему вы оставили меня?
Я не умею воспитывать детей. Я ращу бездельника и захребетника. Мой сын растет паразитом. Моя жизнь не имеет смысла. Я работаю, работаю, работаю, и все непонятно зачем. А со своей основной задачей я не справляюсь. Если я не перестану столько работать, моя дочь вырастет такой же, как он. Мне проще написать огромную статью о кризисе мотивации в системе образования, чем добиться от своего сына, чтобы он сделал уроки. Я теоретик фигов. Жизнь прожита напрасно. Я плохой специалист и никакая мать.
— Мам, а чего ты Сашку ругала? Он плохой?
— Он лентяй.
— А я не лентяй? Я пол покрасила красиво.
— Где?
— Пойдем покажу.
— Маш, ну кто красит паркет фломастерами?
— Ну ведь красиво?
— Очень.
Это очень красиво. Двадцать четыре разноцветных паркетины в два ряда. Я бездарная мать. Пока я воспитывала сына, дочь красила паркет фломастерами. Лечь и умереть. Немедленно. У меня болит голова, тянет затылок, будто там пережали что-то железной скрепкой. Я умею предсказывать грозы и снегопады; это собирается гроза.
— Мам, иди у меня орфограммы проверь…
Контрольная
До вечера мы готовились с Сашкой к пересдаче контрольной по русскому. Он ушел спать, а я напилась персену. Ночью началась гроза. Все грохочет и трясется, от грохота срывает сигнализацию у машины во дворе. Сашка стонет во сне, Машка кашляет, опять простуженная.
Машка забирается ко мне под одеяло, брыкается острыми коленками, бьет локтями, кашляет в ухо, сопит, всхлипывает, отбирает одеяло. Я пишу изложение о свойствах персена и вывожу на контрольную двадцать простуженных девочек. Девочки прячутся в лужах после дождя, красивые, пестрые, в разноцветных тряпочках. Коричневая в оранжевых лоскутках сидит на яблоне, сиреневая притаилась под колокольчиком, малиновая пляшет в одуванчиках. Две светло-синих описывают свойства корня валерианы, раскрывая скобки и расставляя пропущенные запятые. Черная бьет локтями, потому что в воздухе слишком много влаги, в носу слишком много воды, и от этого он так гремит.
Маша! Маша! Вставай, пойдем сморкаться и в нос набрызгаем. Четыре часа утра.
Мы строим прозрачный дворец из пузырьков воздуха и травяного леса, из прочных слов и ярких лоскутков, из серебристого тростника и пуха, отмечая причастные обороты оранжевыми флажками.