"МАМА"

***

- Молодец! - произнес Хароний Магма, встретив Ганика в своем кабинете ланисты - Молодец! Не подвел меня! – он громко во всеуслышанье приветствовал Ганика у себя. Кто бы мог подумать. Двенадцать боев и все с победой! И во славу Рима!

Он помолчал, любуясь своим счастливым приобретением.

- Ты бы видел себя со стороны – произнес он восторженно - Даже Мисма и тот был ошарашен, твоим последим боем!

Хароний сменил громкий тон на более тихий - И принес мне и школе хороший доход. Ты бился, не за зря. Сам Тиберий отсыпал мне в кошель тысячу сестерциев. Этот лизоблюд Лентул Плабий Вар, сам того не подозревая мне услужил, критин. Еще от Тиберия получил порцию насмешек.

- Каким образом? - произнес негромко Ганик.

- Каким образом? - повторил за Гаником Хароний Магма, удивляясь не далекому пониманию своего лучшего Ритария Олимпии - Он этот Вар поспорил со мной на тебя. И на тот бой и выставил на арену уличных преступников, пойманных им и его людьми в городской полиции. С улиц Рима. Неужели он думал, что они победят. Вот идиот этот Вар. Как и его дочка. Та еще шлюха. Я то, знаю Ганик. Смотри в оба. Она, кажется, на тебя глаз положила. И особенно, после того твоего боя с тем мертвым теперь Ритарием из Капуи. Злобная и коварная шлюха.

Он смотрел на Ганика хитрыми прищуренными маленькими выпученными зелеными глазами.

- Этот Лентул Плабий Вар теперь не отступиться за свой проигрыш -произнес Хароний Магма - Он будет ждать только нужного момента, чтобы отыграться. И эта его сучонка Луцилла, тоже не упустит возможности заиметь тебя. Это плохо, что ты попал ей на глаза, но это было неизбежно.

Хароний повернулся к окну, где вставало красное утреннее солнце. Еще холодное на рассвете, потому и красное и произнес, глядя на него - Я тебя Ганик позвал еще не за этим, чтобы только хвалить тебя.

- Я слушаю, хозяин – произнес Ганик.

- Слушаешь – произнес в ответ Хароний Магма – Вот и хорошо – он повторил и обернулся и уставился на Ганика своими зелеными маленькими на вылупку хитрыми глазами.

- Ты знаешь, наверное, слышал, что я скоро уезжаю за новыми рабами – произнес Хароний Магма – И тебе Ардад, думаю, об этом уже сказал. Уезжаю вместе с Мисмой Магонием и солдатами Тиберия на восток. Так вот, я решил остаться здесь, а послать Мисму Магония за себя. И, наверное, надолго. Мы понесли крупные потери в гладиаторах после последних боев. И мне придется подыскать еще рабов, здесь в каменоломнях и на невольничьем рынке в Риме, а вам их придется тренировать. Тебе и Ардаду. Мисму я, наверное, отстраню от этого. Слишком он уже ушел в себя и плохо контролирует ситуацию. Боюсь, при очередных новых тренировках испортит мой приобретенный за деньги товар. Пусть лучше на играх головы рубит преступникам и добивает раненых. Это ему лучше всего подходит.

Он смотрел на Ганика пристально, словно ждал от него какого-то особого ответа. Хароний замолчал внезапно и потом произнес – И я бы хотел, чтобы ты присмотрел, как и твой учитель Ардад за моей виллой и ее рабами.

- Да, хозяин - ответил Харонию Ганик - Так и будет.

- Вот и прекрасно - довольный ответом Ганика, улыбаясь во весь свой маленький, тоже, как и его глаза тонкогубый рот, произнес Хароний Магма – Другого я и не желал услышать от тебя, Ганик –

Он снова замолчал, глядя на Ганика, и потом добавил - Твоя приемная мать была недавно у меня. И сестры тоже с ней. Она хотела проведать тебя, Ганик. И я не против этого. Ты заслужил награду. А эта думаю, тоже хорошая награда после долгого вашего расставания.

- Да, хозяин! - произнес радостно как ребенок Ганик – А где они?

- Я приютил их на сегодня во дворе прислуги, и они давно ждут тебя – ответил на вопрос Ганика Хароний Магма. Можешь идти, Ганик. И не забудь о нашем разговоре. И никому, понял меня.

Харония Магма приложил палец ко рту и произнес еще раз – Никому о сегодняшнем разговоре. Особенно Мисме. Понял меня?

- Да, хозяин – ответил Ганик – Все понял.

И, повернувшись, вышел из кабинета Харония Магмы. А тот пристально прищурив свои зеленые хитрые маленькие глазки, проводил гладиатора взглядом, пока он не исчез за дверью.

***

Ганик прошел мимо фракийца Ферокла. Мимо своего лучшего друга и поздоровался с ним. Тот упорно занимался фехтованием бутафорским тупым из железа гладием и своим округлым гладиатора Секутора щитом у обнянутого кожей и серой грязной уже запыленной холстиной манекена на маленькой тренировочной арене школьного амфитеарта Олимпии.

- Приветствую, брат – произнес Ганик другу - Как дела, как раны? Не беспокоят?

Тот обернулся на приветствие Ганика и произнес в ответ – Привет, брат. Все нормально. Уже все нормально. На мне все сам знаешь, заживает как на собаке. А ты как после того боя?

- Да, тоже ничего. Как видишь, живой и здоровый, и нога уже в норме. Даже шрама почти не видно. Странно как-то. За одну ночь заживает все.

Ферокл посмотрел на ногу Ганика, на его бедро правой ноги. Там действительно уже практически не было ничего, только очередной виднелся узкий длинный наискось шрам.

- Быстрей чем у меня - произнес Ферокл – У меня тоже довольно быстро все заживает, но у тебя... Я удивлен даже.

Он посмотрел удивленно на своего лучшего боевого друга и произнес еще - Странный ты, Ганик. С самого начала как оказался здесь. Есть в тебе что-то притягивающее всех. Женщины и те с ума сходят. И этот, вон тот дурачок тоже.

Он засмеялся, глядя на, идущего за Гаником следом, чуть поодаль и молча Амрезия.

- Я ночью снова любил Сивиллу - произнес Ганик другу. Она как дурная от меня.

- От меня, моя Марцелла тоже - произнес Ферокл - Этой ночью тоже занимался любовью.

Ферокл ударил бутафорским деревянным длинным мечем гладием по тренажеру, приседая и делая мнимый маневр, вправо. И нанося колющие удары один за одним по кругу набитому соломой тряпичному из дырявой и рваной уже холстины манекену.

- Марцелла любит тебя, Ферокл - произнес Ганик - Я это вижу. Она отличная девочка, хоть и очень молодая. Дорожи ее любовью, Ферокл. Думаю лучше ее ты не найдешь. И тем более, здесь в этой загородной нашей гладиаторской школе.

Ганик похлопал по-дружески по широкому и сильному такому же, как у него плечу остановившегося в фехтовании своего друга и стоящего теперь перед ним. И пошел дальше, стараясь не оглядываться на идущего следом мальчишку Амрезия.

- «Что он привязался так ко мне?» - думал он - «Ведь все равно, я не из их десятка. Вот дурачок молодой. Даже жалко, что он такой родился на свет».

Ганик, вдруг почему-то оглянулся на него, сам не зная почему.

- «Я даже не поговорил с ним за все это время толком ни разу» - он снова подумал – «Только приветствия и все. И Сивилла издевается над пацаном. Над его половыми пристрастиями. Сивилла моя, красивая моя сучка».