"МАМА"

Ганик прижал к себе Сивиллу и впился в ее подставленную его губам мулатки алжирки большую полную приоткрытую в тунике грудь. Полную и почти оголенную под ее длинной рабыни туникой. И обхватил рукой своей теперешней хозяйки красивое ноги полное округлое кофейного оттенка бедро. Нежное и гладкое. И вспомнил свою приемную маму. Как она там с его сводными сестренками. Уже большими и фаткически взрослыми? Как они там? Как их теперь жизнь, когда он оставил их оставил за большие деньги Харония Магмы? Как там Камилла и Урсула? Уже невесты. Им должно быть уже, лет по двадцать пять.

- «Как летит время» - подумал Ганик. Он уже целых пять лет в этой школе рабов гладиаторов. В этой Олимпии Харония Диспиция Магмы. Пять лет.

Сивилла прильнула к нему, громко дыша и возбужденно с нетерпением постанывая. Она теребила его член руками между ног. И спустившись с колен уже целовала всего уже то в плечи, то ниже, сползая по его красивому мускулистому прессу молодой и здоровой фигуры сильного натренированного и закаленного в гладиаторских смертельных поединках мужчины.

Она была его любовница. И теперь только его Ганика. Сивилла облюбовала его. Облюбовала сразу, как только увидела. Когда только Хароний привез его из Селенфии. Ганик помнит довольные хитрые зеленые глаза хозяина, как и сейчас лицо Харония ланисты и ее Сивиллы женские черные как уголь глаза. Глаза, вспыхнувшие любовным азартом и желаниями. Практически сразу. Сивилла словно сошла с ума, от него, от Ганика. Она, забыла обо всех остальных, с кем занималась до него любовью. От его большого торчащего мужского члена. Ей больше ничего и не нужно было, только его тот детородный член. И это было заметно и сразу видно. То ее умопомешательство. Которое обратило на себя внимание. И его непосредственного учителя негра эфиопа Ардада и Мисмы Магония. Только слепой бы этого не заметил. Сивилла, буквально слетела с катушек. И почти каждую ночь обивала пороги тайком от Харония. Даже когда он был дома, отдельно в стороне и в другой части здания от общей гладиаторской камеры под виллой, где жил молодой, красивый и здоровенный, под стать Ардаду гладиатор Ритарий.

Вот и теперь, она прилипла к нему как пиявка и жаждала только одной любви и наедине.

Хароний опять куда-то запропастился из своего загородного гладиаторского имения. И Сивилла хотела снова дикой необузданной любви от Ганика. А Ганик думал только сейчас о своей приемной матери. О Сильвии.

- «Мама» - он думал - «Как ты там, одна и без меня. Мама» - Ганик думал о ней. О ее здоровье и о тех деньгах, за которые он оставил ее там с дочерьми. Он ласкал руками и целовал Сивиллу, а думал о матери.

- Ты какой-то сейчас отвлеченный - вдруг высказалась Сивилла - Что с тобой? Ганик? Любимый мой мальчик. Прейди в себя – она прошептала ему в ухо. Шеркнувшись смуглой и нежной, как шелк женской щекой о его лицо. Проведя полными алыми алжирки губами по его уху. Она взяла его обе мощные сильные голые в шрамах от прошлых порезов руки. И, встав перед ним, практически к нему прижавшись, просунула между своих полных бедрами женских ног в расположение свое промежности алжирки мулатки его руки.

- Ганник, любимый - она произнесла ему и задышала как ненормальная – Прейди в себя. А то обижусь, мальчик мой ненаглядный - Сивилла проговорила и опустила на его голову свою женскую с черными, забранными в темечке в большой кучерявый черный пучок волосами голову, застонав и прижимаясь снова грудью к его лицу. Потом, освободив его руки, вновь сползла вниз по его груди и торсу теми губами, и уже целовала его голые бедра ног, стоя на коленях перед Гаником. Ганик простонал. И это его привело в себя. Боль напомнила о себе вновь от прикосновения губ Сивиллы. Он простонал еще.

Рана на ноге. Свежая рана давала о себе знать.

- Любимая - он произнес Сивилле – Давай немного попозже. Мне надо отдохнуть от этого чертового боя и выспаться. Любимая, прости, но эти раны не дают мне покоя.

- Эти? – Сивилла ему произнесла шепотом и сделала влюбленное до безумия лицо. Она прильнула снова к ноге Ганика.

- Я зацелую их до кровавых мозолей, если откажешь мне любимый – Сивилла произнесла снова ему - Я не отстану от тебя, и не проси - пролепетала в тяжких стонах Сивилла – Или ими залечу их. Выбирай Ганик. Сегодня ночью.

- Хорошо, Сивилла - проговорил уставшим голосом Ганик – Хорошо, ночью - он повторил снова - Там, где и всегда, только дай мне отдохнуть немного, любимая.

В это время заскрипела деревянная окованная железом в его подземное жилище дверь, и появился Ардад.

- Приветствую героя – произнес Ардада и посмотрел на Сивиллу, теперь стоящую на коленях у ног сидящего на стуле Ганика.

- Выйди, Сивилла - он грубо произнес ей – Мужчинам надо кое о чем поговорить.

Ардад знал, как и многие об их темных любовных отношениях. И его это не удивило. Он просто пришел по делу.

Сивилла, было, замешкалась от неожиданного появления Арада.

- Уходи – уже в приказном тоне и грубо и резко произнес Ветеран Ритарий – Мне надо с ним поговорить, а любовь оставь на потом.

Алжирка Сивилла встала с колен у ног Ганика и быстро подошла к Ардаду. Она резко и пристально взглянула своими черными мулатки женскими глазами на ветерана и учителя Ганика, остановившись рядом с ним, почти касаясь его боком. И своим правым крутым и овальным под длинной белой подпоясанной тонким из темной материи поясом туникой женским бедром. В ее глазах мелькнуло недовольство, но Ардад лишь мельком взглянул на нее сверху вниз. Со своего почти двухметрового африканца эфиопа роста.

- Что? - произнес он ей – Ты хочешь, что-то еще сказать?

- Ему нужен отдых и лечение - произнесла тихо и спокойно, глядя в глаза Ардада, Сивилла, не отрываясь.

Она была и его любовницей. Еще до появления Ганика, но Ардада это не беспокоило, как и остальных ее всех остальных любовников в этом доме. Все знали, что представляет, из себя Сивилла.

- Я знаю, какое ты прописала ему лечение и отдых - произнес ей в ответ Ардад – И то и другое подождет. Уходи.

Сивилла злая на Ардада, виляя своим широким рабыни алжирки бедрами и задом, быстро вышла из подземного каменного жилища молодого тридцатипятилетнего раненного в боях на арене амфитеатра Ритария. Исчезнув за углом в длинном под самой большой Харония Магмы виллой каменном коридоре. А Ардад, искоса ее, проводив, как и Ганик тоже далеко неравнодушным до женщин взором, обратился к Ганику.

- Ты об этом бое? – спросил Ганик своего наставника Ритария Ардада.

- И о нем тоже – произнес Ардад.

- Что это было, черт возьми, учитель? - произнес Ганик - Кто все это устроил? Что это? Злая чья-то шутка? Этот Вароний, Ритарий, как и я. И не плохой Ритарий, и так погибнуть!

- Не думай сейчас, Ганик об этом - произнес Ардад - Тебе надо лечиться и отдыхать. Впереди будущее.

- Будущее! – возмутился Ганик - Такое же, как у Варония!