"МАМА"

Было видно, как они боялись. По их трясущимся рукам и ногам. На их лицах не было масок и на головах шлемов, и их лица были полны смертельного ужаса.

Те трое, преступники, оставленные на потом и для него Ганика.

Судя по их худощавому телосложению, просто горожане из числа обычного нищего плебса. Они шли по горячему песку арены, в дранных из грубой шерсти коротких серых и черных туниках, совершенно босиком, только с маленькими круглыми щитами и мечами. Их кинули на смерть против него, чтобы Ганик решил их участь на потеху всем. Но такое не было учтено при ведении игр. О, их появлении не знал никто, даже Хароний и его учитель Ардад. Который было, бросился, схватив меч к выходу на арену, но его остановил Мисма Магоний, схватив за руку.

- Не смей, Ардад! – крикнул он – Пусть Ганик сам разберется с ними!

- Но, это против всяких правил! – отвернувшись от решетки смотрового окна в стене амфитеатра и подбежав к воротам на арену, прокричал, дико сверкая и смотря черными взбешенными глазами на Мисму Ардад – Кто такое устроил?! Такого не должно было быть! Это, что еще за номер?! Это все Капуя! Этот чертов ланиста Милесфа Варуний!

- Не думаю – произнес Мисма Магоний – Это кто-то сделал другой, и ни из низших чинов. Так, что остановись, Ардад. И пусть твой парень сам решит их участь, как и участь того Ритария.

Ардад замер в открытых настежь распахнутых входных дверях амфитеатра, почти выскочив на песчаную его арену, удерживаемый за руку Мисмой Магонием.

- Это бесчестно, Мисма! Какого черта происходит! – произнес Ардад, не сводя взгляда взбешенных черных эфиопа гладиатора глаз с тех троих идущих к Ганику его ученику с мечами и щитами гладиаторов преступников.

– Кто это все устроил и где наш Хароний?! Я хочу его срочно увидеть! – кричал Ардад, перепугав своим громогласным голосом чернокожего раба Ритария всех рабов сзади него и под навесом каменных дверей на арену амфитеатра. В то время как противники Ганика полукругом приближались к нему, охватывая его полукольцом, возле лежащего плененного им и его трезубцем у горла другого Ритария.

Ганик наступил на грудь противнику ногой, чтобы тот не дергался и ни пытался освободиться уже лежащий на спине и ожидающего решения своей участи. Он смотрел на приближение этих троих. И услышал голос Эдитора. Тот приказал остановиться. Остановиться всем и замолчать всем по приказу императора Рима Тиберия.

Ганик перевел взор на трибуны и увидел стоящим императора Тиберия. Который встал со своего золотого кресла трона и поднял руку в золотых перстнях и браслетах вверх. Рядом с ним стоял еще какой-то человек в длинной сенаторской богатой тоге. Худощавый и высокий и Ганик увидел как ни странно своего хозяина Харония Диспиция Магму.

Там же рядом. Хотя там совершенно не должно было быть ему места. Таких, как он не пускали н а царственные трибуны. А тут что-то необычное. Наступила снова гробовая тишина. Как-то внезапно и мгновенно.

- Слушать всем! - прокричал Эдитор и руководитель гладиаторских игр - Император Цезарь Тиберий Клавдий Нерон приказывает отпустить пленного Ритария школы Капуи в обмен на жизнь этих троих преступников.

- Черт подери! – прокричал возмущенный Ардад – Мой Ганик никогда не был палачом Мисма! Я никогда не желал ему такой участи!

- Мы не вольны выбирать, Ардад - произнес довольно и хитро глазами Мисма – Ты это только сейчас понял, гладиатор.

Он, словно всю жизнь ожидал такого для Арада подвоха. В этот момент все трое мнимых гладиаторов бросились на Ганика, и ему пришлось отскочить в сторону с поверженного противника. И в тот же момент в горло Ритария Варония вонзили длинный плохо заточенный гладий. Тот закричал, не успев даже встать, застонал, хрипя перерезанным горлом. Из его шеи ударил фонтан крови, и он задергался под вонзенным мечем в посмертных конвульсиях. Это привело Ганика в бешенство.

- Твари! – прокричал он в тишине арены - Вы посмели поднять руку на Ритария! Мрази!

В этот момент вся арена разразилась грохотом ликования и криков взбешенной толпы. И оглушила всех и самого Ганика.

- Смерть! - Ганик услышал - Смерть! Смерть преступникам! Отбежав быстро в сторону Ганик схватил трезубец противника на деревянном древке, который просто валялся в песке поодаль от места, где только что пригвоздили мечем его поверженного соперника. Позорно и не по-честному. И размахнувшись, что силы метнул его в того, который вонзил меч в горло Варонию Ритарию.

- Твари! – прокричал Ганик.

И трезубец бактрийца Ритария Варония, пролетев со свистом, снес буквально с ног убийцу Варония. Воткнувшись псевдогладиатору, прямо в его грудь. Войдя на всю глубину тремя своими острыми, как бритва заточенными прямыми длинными, словно кинжалы остроконечными лезвиями. Прямо сквозь его шерстяную порядком поношенную короткую до колен нищего бродяги тунику. Тот даже не вскрикнул, а только отлетел, потеряв свой, маленький и круглый, с левой руки щит и оставив меч в горле убитого только что им Ритария, на несколько шагов от трупа Варония. Он упал на горячий и желтый песок амфитеатра, схватившись за деревянное длинное древко трезубца обеими своими трясущимися от дикой боли худощавыми, но жилистыми руками. И забился в агонии, дергая своими голыми ногами. И крутясь на спине по песку, разбрызгивая свою кровь с проломленной и развороченной дохлой худощавой груди. Верезжа, как свинья, умирая от смертельного удара Ритария. Остальные двое переглянувшись, стали заходить на Ганика с разных сторон, по-прежнему размахивая мечами и выставляя свои маленькие круглые щиты в его сторону.

- Придурки! - прокричал им Ганик – Сдохнуть пожелали! Так вам я это устрою!

Ганик был в таком бешенстве, какого даже не видел его сам учитель Ардад, и тем более Мисма Магоний. Те обомлели, увидев неистовство своего ученика. Замерев в дверном проходе на арену амфитеатра. Ганик, держа вперед вытянув свой на металлическом древке в правой руке трезубец, присев осторожно поднял сеть убитого Ритария Варония. И стал ею, крутить над своею головой. Воткнув трезубец в песок. Попеременно, то правой голой, то левой закованной в защиту их кольчуги и колец с металлическим наплечником рукой.

Ганик пошел по кругу, затягивая на себя противников. Те, подумав, что Ритарий, бросив свой трезубец, отступает, так и не поняли его маневра.

Сами шли на свою верную смерть. В следующую минуту утяжеленная железными грузилами широкая большая плетенная из жесткой шерсти сеть упала на голову одного из противников. Он даже не смог от нее отклониться. И сеть опуталась вокруг его головы и рук противника, стягивая их вокруг вращающимися грузилами по краям сети. И чем противник больше пытался дергаться в ней, тем сильнее запутывался в ее ячейках не находя спасительного выхода. Он, бросив, свой маленький с левой руки щит, стал быстро отбегать назад, пытаясь, порезать сеть своим тупым мечем гладием, но не мог это сделать. Когда в свою очередь Ганик, быстро подбежав по песку к своему трезубцу, выхватил его из песка и кинулся на другого своего врага. А тот, размахивая своим мечем, и по-прежнему выставляя щит, завертел головой в ужасе, понимая, что остался один, на один со своим противником, и, пытаясь отбиться, лишь умудрился все же ранить Ганика в ногу. Нанеся скользящий режущий удар по бедру выставленной вперед ноги Ритария. В свою очередь был сбит Гаником с ног и приткнут трезубцем прямо к песку арены. Врага не спас даже его маленький, выставленный в сторону Ритария Ганика щит. Ганик его просто отшиб в сторону лезвиями своего трезубца и пронзил противника, прямо в живот до самой спины и насквозь. Под оглушительный и не прекращающийся дикий рев зрительской на зрительских ярусах трибун и у края самого верха арены толпы. Ганик, буквально распорол трезубцем живот вероломному противнику. В бешенстве, поворачивая трезубец в его животе, и кромсая плоть противника сквозь его шерстяную прорезанную в клочья лезвиями трезубца тунику. Было даже со стороны видно, как намотались кишки поверженного врага на остроконечные заточенные клинки трезубца. И как Ганик, вырвав его из дергающегося уже трупа, поднял их вместе с трезубцем вверх, разбрызгивая летящую во все стороны и на себя кровь своего врага.