Страница 24 из 52
Глава 13
ДЕЛА СЛЕДСТВЕННЫЕ
Накачанная рука сержанта Вели покоилась на ручке двери, в то время как он препирался с неизвестным в коридоре.
Эллери Квин впал в некий ступор, поглощенный своими нелегкими мыслями. Инспектор Квин, обхватив себя руками, также размышлял о чем-то; окружной прокурор и Тимоти Кронин были поглощены дискуссией о сложности расследуемого случая.
Только Пит Харпер, положив голову на грудь, обняв ногами ножки стула, казалось, находился в совершенном покое и согласии с окружающим миром.
То была сцена-натюрморт, полная тишины, в которую весьма скоро ворвутся полицейские фотографы и судебные эксперты.
Комната наполнилась официальными лицами.
Сэмпсон и Кронин взяли со стула свои пиджаки и шляпы и встали поодаль.
Главный полицейский фотограф что-то пробормотал про «другую работу» и без получения разрешения начал фотографировать.
Они наводнили и амфитеатр, и предоперационную, и кабинет анестезии. Они ходили вдоль операционного стола; двое на лифте спускались в подвал — фотографировали труп. Бело-голубые вспышки магния и приглушенные хлопки высвечивали общий бедлам. Едкий запах магниевого порошка смешивался с острым медицинским запахом холлов и комнат, создавая тошнотворную атмосферу.
Эллери, погруженный в свои мысли, словно Прометей, возвышался на стуле среди этой неразберихи и вряд ли замечал то, что творится вокруг...
Инспектор что-то сказал полицейскому, отослав его с поручением. Почти незамедлительно тот вернулся с моложавым русоволосым человеком:
— Вот он, шеф.
— Вы — Джеймс Парадайз, управляющий госпиталем?
Человек в белой униформе кивнул. Глаза его были влажными, что придавало ему полусонный или едва ли не плачущий вид. Копчик носа был ненатурально мясистым, большие уши пылали огнем. При этом лицо управляющего не было лишено привлекательности. Он казался слишком простым, чтобы быть неискренним, и слишком испуганным, чтобы говорить неправду.
— Моя жена... — запинаясь, начал он. Он был смертельно бледен, исключая пылающие уши.
— Ну так что? — пробормотал инспектор.
— Моя жена Шарлотта... — управляющий нервно ухмыльнулся, — у нее всегда видения... Этим утром она сказала, что у нее было не только видение, но она и голос слышала. Голос сказал: «У нас будут неприятности этим утром!» Забавно, правда? Мы...
— Конечно, конечно, очень забавно. — Инспектор был раздражен. — Послушайте, Парадайз, вы нам много помогали этим утром, и вы вовсе не так тупы, как хотите казаться. Мы заняты, и мне нужны быстрые ответы на мои вопросы. Итак, ваш личный кабинет находится прямо напротив восточного коридора, верно?
— Да, сэр.
— Вы были там все утро?
— Да, сэр. Утро — самое напряженное для меня время. Я сидел за столом, пока не прибежал доктор Минхен...
— Знаю, знаю. Как я понимаю, ваше кресло и стол находятся как раз напротив двери. Ваша дверь была открыта все утро?
— Ну... наполовину.
— Вы могли... вы видели телефонную будку через свою полуоткрытую дверь?
— Нет, сэр.
— Плохо, — пробормотал инспектор. Он кусал ус. — В таком случае... в поле вашего зрения с 10.30 до 10.45 проходил какой-нибудь доктор?
Парадайз задумчиво почесал кончик мясистого носа.
— Я... я не знаю. Я был занят... — Глаза его наполнились слезами. Инспектор почувствовал замешательство. — Ведь доктора снуют то и дело по коридору...
— Ну хорошо. Не плачьте, бога ради, вы же мужчина! — Старик отвернулся. — Томас! У всех дверей выставлена охрана? Пока все в порядке? Были ли попытки вырваться из здания?
— Ничего похожего, инспектор. Парни начеку, — прогремел Вели, грозно взглянув на управляющего.
Инспектор Квин величественно кивнул Парадайзу:
— Я бы хотел, чтобы вы глядели в оба. Работайте в связке с моими людьми. Госпиталь будет под охраной, пока мы не найдем убийцу миссис Дорн. Надеюсь на полное взаимное сотрудничество — тогда я обязуюсь создать вам нормальные условия для работы. Понятно?
— Д-да, но... — Уши Парадайза запылали еще сильнее. — Я... я... никогда еще не имел дела с убийством. Сэр... в нашем госпитале... Я надеюсь, вы... ваши люди не разрушат его...
— Не опасайтесь, ничего такого не планируется. И хватит! — Инспектор не без облегчения хлопнул Парадайза по плечу и проводил к дверям. — Прощайте!
Управляющий исчез из вида.
— Я буду через секунду, Генри, — пообещал инспектор.
Сэмпсон одобрительно кивнул.
— А теперь, Томас, — продолжал старик, обращаясь к сержанту Вели, — мне нужно, чтобы охрана была поставлена везде: в амфитеатре, в предоперационной и в кабинете анестезии. Никого не впускать, абсолютно никого.
И пока вы здесь, можно проследить маршрут убийцы от кабинета анестезии по коридору либо найти кого-то, кто мог видеть его. Он, вероятно, всю дорогу хромал. И еще — мне надо, чтобы вы узнали фамилии и адреса всех, кто находился здесь: медсестер, докторов, практикантов, пришлых людей и так далее. И еще одно...
Сэмпсон быстро спросил:
— И биографии, Квин?
— Да. Слушай, Томас. Организуй агентов, чтобы выяснили личные биографии каждого, без исключения, кого мы до сих пор опрашивали. Просто для проверки. Кнайсель, Дженни, Сара Фуллер, доктора, сестры... каждого. Не докладывай мне о них, пока не встретишь чего-то необычного, настораживающего. То, что меня интересует, — это факты, которые не сходятся или не обнародованы в опросе.
— Конечно, сэр. Охрана, проход убийцы по коридору, имена и адреса, морг. Я понял, — отвечал Вели, записывая в блокнот. — Между прочим, инспектор, Большой Майк все еще под наркозом. Мы с ним не сможем поговорить еще несколько часов. Некоторые из ребят стоят на посту там, наверху.
— Хорошо! За работу, Томас.
Инспектор выбежал из двери, отдал краткие инструкции детективам и полицейским и быстро вернулся.
— Все улажено, Генри. — Он взялся за сюртук.
— Уходим? — Окружной прокурор вздохнул и натянул шляпу на уши. Харпер и Кронин двинулись к двери.
— Мы сделали свое дело. Пошли... Эллери! Проснись!
Отцовский голос донесся до Эллери сквозь туман его дум. Он поднял голову и увидел инспектора, Сэмпсона, Кронина и Харпера, готовых к уходу.
— А... весь мусор убран? — Он потянулся — морщины пропали с его лба.
— Да, пошли, Эллери. Поедем в поместье Дорнов, чтобы разобраться, — сказал старик. — Не время бездельничать, сын, слишком многое нужно сделать.
— Где мое пальто? А, слушайте, мои вещи — в кабинете доктора Минхена.
Эллери молчал, пока его спину не укрыло тяжелое черное пальто. Он сунул трость под мышку и задумчиво теребил длинными пальцами поля шляпы.
— А знаешь, — сказал он, когда за ними закрылась дверь предоперационной и спина в голубой форме подперла ее изнутри, — Абигейл Дорн вполне могла бы соперничать в стилистике своей кончины с императором Адрианом. Помнишь, какая надпись была выбита у него на надгробии? — Когда они выходили из кабинета анестезии, другой человек в голубой форме подпер дверь изнутри, заняв свой пост. — «Меня уничтожили полчища врачевателей...»
Инспектор остановился, пораженный:
— Эллери! Не думаешь ли ты...
Эллери прочертил тростью дугу и решительно треснул ею о мраморный пол.
— О! Это не обвинение, — мягко сказал он. — Это эпитафия.