Страница 69 из 76
Глава 42
Арсений
Когда взрослый мужик ведет себя как подросток, это как минимум хреново. А когда не отвечает за слова — полный пиздец. Иначе почему я ору ей в лицо, что бегать за ней не планирую, и каждый раз как подросток нарушаю слово. Словно мои угрозы помогут, словно единственное место, где я могу управлять этой заразой — чертова постель, но очевидно и эту привилегию Маша решила отобрать. Более того, ослушалась даже в том, в чем мы вроде были солидарны. Принимать чертовы таблетки.
Наступаю, в голове полный штиль, сказать нечего, кроме того, что так меня не подводила еще ни одна любовница. Но я уже давно понял, что Маша не вписывается ни в какие рамки, как бы я не пытался ее туда вогнать.
— Тебе сказать нечего?
— Пытаюсь придумать что-то приличное. Например, нахуя тебе ребенок? Ты сама как ребенок.
— Значит, мы точно с малышом найдем общий язык. Раз разговор закончен…
— Не закончен, Маша, — бросаю я взгляд на еще плоский живот. — Ты либо глупая, раз вручила мне такой мощный рычаг управления собственной жизнью, либо врешь.
— Рычаг?
— А ты думала, раз ты беременна, то я такой веселый и довольный пойду своей дорогой?
— Арс, ты даже не рад, да? Ну, то есть, вообще ничего не ёкает?
— Я не планировал заводить детей, что во мне должно ёкать? Тот факт, что вместо того, чтобы выполнить простое, блять, поручение принимать таблетки, ты забила на это?
— Если ты думаешь, что я пойду на аборт, то ты ошибаешься.
— Какой нахрен аборт, прекрати додумывать. Единственное, куда ты пойдешь, это в ЗАГС, где нас распишут.
— Ни за что! Чтобы ты потом всю жизнь мне говорил, что я тебя обманом в брак затащила? Более того, я у тебя даже копейки не возьму. Я уже нашла новую работу, и в тебе мы больше не нуждаемся.
Мы. Как легко с «я» женщины переходят на «мы». Еще от сестры узнал, «мы покушали», «мы покакали». В этой чертовой вселенной нет места мужчинам, потому что они становятся лишь банкоматами. Так это обычно работает. Но даже тут Маша нарушает законы природы. Она просто посылает меня. Ну или делает вид.
— Не совершай ошибку Риты, не думай, что тебе любая хуйня сойдет с рук.
— Рожать в лес меня отправишь? Запрешь? Какие виды истязаний в твоей больной фантазии?
— Перегибаешь, — говорю уже спокойно. Я чертовски устал. От ситуации. От предательства человека, который был мне столько лет учителем. Я заранее устал от того, что утром мне придется разбираться и с ним, и с его племянником, которого он подогнал мне в помощники. А все потому что их кинули на большие бабки и вместо того, чтобы просто попросить помощи, они пытались развести дурочку Машу. Словно я зверь какой, к которому за помощью обратиться нельзя.
Еще и Маша. Да, она не предавала на работе, но легко решила, что родит ребенка.
— Я буду рожать. И не пойду за тебя замуж. Я все решила.
— Да ты заебала все решать, Маш. Ты настолько хочешь быть самостоятельной, что забываешь, что в твоей вселенной есть еще люди. Иногда с этими людьми просто нужно советоваться.
— О чем ты?
— Да обо всем. Ты говоришь о неких отношениях, которых ты от меня ждешь, но забываешь, что в отношениях люди как минимум советуются. Мужик для того и мужик, чтобы решать твои проблемы. Но ты упорно пытаешься все решить сама.
— Я так привыкла.
— Отвыкай! Ты и с матерью сама все решила. Не спросила ее, нужно ли ей это лечение, а просто решила, просто взяла кредит, просто отправила ее в место и даже не спросила, хорошо ли ей там.
— Зачем ты, — она сглатывает. — Мама говорила, что все хорошо…
— Быть подопытным кроликом не всем нравится, запомни. Она много лет спокойно жила дома, но тебе понадобилось стать героиней. Взять кредит неподъемный для твоего дохода, а потом голодать.
— Я не…
— Ты послушать можешь. Хоть раз? Вместо того, чтобы просто спихивать проект на облако и Владу, ты не позвонила мне. Ты не обрадовала меня, а просто решила написать заявление. Ты ждешь, что я буду признаваться в чувствах, но сама стыдишься этих чувств. Ты решила, что тебе нужен ребенок, но дети не решают конфликтов, ни внешних, ни внутренних, они их усугубляют. И ты серьезно хочешь, чтобы я просто отошел в сторону и смотрел, как растет мой ребенок? Как нуждаешься ты? Или как флиртуешь с другим, может, ищешь другого папу, более подходящего для твоей тонкой и безумной натуры.
— Может хватит?
— Не хватит, Маша. Тебя, очевидно, никогда не ругали и никогда не наказывали, раз ты уверена, что тебе с твоей неуклюжей натурой простится все. Любая дичь, которую ты придумала в своей голове.
— Я поняла! Я ужасная! Тогда почему ты еще здесь, почему не уходишь! Почему таскаешься за мной, вместо того, чтобы сдержать слово и уйти!
— Потому что не хочу уходить. И своих чувств к тебе я боюсь, потому что как раз начал нарушать данные себе и другим слова, потому что ты меняешь меня. И поверь, ни каждому взрослому мужику это понравится. Но я пытаюсь. Я стараюсь и иду на компромиссы, может пора и тебе изучить это важное в переговорах слово.
— Компромисс, — облизывает она губы, словно пробуя буквы на вкус. Или просто дразня и пытаясь вывести разговор в нужное русло. И я уже готов поддаться, сделать, что угодно, чтобы она перестала ершиться и приняла свою судьбу. — Это — например, когда я обещаю советоваться с тобой по всем важным вопросам в будущем, а ты пытаешься смириться с тем, что у нас будет ребенок.
Она заканчивает речь и шаг ко мне делает. Небольшой, неуверенный, но явный.
Я улыбаюсь, прикрывая глаза, пытаясь найти в себе терпение, чтобы не настучать ей по заднице прямо сейчас. Все нервы мне на гриф гитары натянула и играет, знает, что больше никуда не денусь. Даже когда подумал, что предала, знал, что все равно останусь с ней. Искал ей оправдания.
— Да. А еще это остаться жить в квартире, к которой привык я, но сделать там ремонт по своему вкусу, — киваю и делаю большой шаг к ней.
— Это, например, подписать мое заявление об увольнении, но позволить взяться за своей проект с посторонним инвестором?
— Громовым?
— Ну да.
— Парк аттракционов?
— Откуда ты…
— Видел бумажку в мусорке, хотел предложить тебе пару идей, но раз ты уже договорилась с Громовым…
Она широко улыбается и врезается в меня желанным телом, давая обнять и прижать ближе.
— Компромисс — это когда даешь жене двигаться вперед, но помогаешь советами.
— Жене?
— Ну ты вроде что-то про ЗАГС говорил? Не сразу, конечно, только когда я буду уверена, что ты женишься на мне, не потому что я беременна, а потому что любишь.
— Чш, — быстро целую и в карман брюк лезу. Достаю коробочку, что жжет карман уже пару дней после того злосчастного разговора. Она хотела доказательств, что я свыкся с чувствами, а я поехал в ювелирный. Подумал, что это лучше, чем любые признания в любви.
Встаю на долбанное колено. Прямо на улице, кажется, даже чувствую запах ссанины. Гораздо острее запах счастья, что светится в любимых глазах, и смеха, когда мы спустя много лет будем вспоминать о предложении в подворотне.
— Арсений.
— Помолчи, блять.
— Я не блядь.
— Еще какая, но только когда мы наедине. Значит так… — хрен знает, что говорят в этих случаях. Маша смеется, хватается за горящие щеки и помогает мне. Опускается на колени напротив и сама целует меня.
— Кем угодно буду, только чтобы рядом, Арс.
— И Женой?