Страница 67 из 76
Глава 41
В клубе действительно весело. Много народу. Шумно. Огни слепят и отвлекают. Как и девчонки, которые собрались за одним столом. Все красивые, как на подбор и у каждой своя история. Мы болтаем некоторое время, пока одна из нас не уходит искать нового папу для своего сына, за ней уходит и Элька, обиженная, что я не сказала про беременность. И даже тот факт, что я сама узнала не более суток назад, ее не волнует.
Мы остаемся с незнакомой девушкой Аней.
Она грустная, так что поддерживаю несколько выпитых ею коктейлей своими безалкогольными. Затем вытягиваю ее танцевать.
Мы наслаждаемся музыкой. Мне хорошо, но грустно. Дурацкое состояние, но сейчас я танцую как будто для Арсения. Как в тот день, когда он сидел на моем выступлении, а я танцевала словно только для него.
Дурак, господи. Сколько раз я бы могла для него танцевать вот так. Двигать бедрами, выгибаться кошкой, притягивать взор к своей груди. Даже сейчас она ноет от желания, чтобы одни очень конкретные руки ее коснулись. Наверное, потому что она росла для них. Все мое тело создано для его удовольствия. Для той грубой силы, что он умеет сдерживать и применять в самые нужные моменты. Доверие — это не про нас. Я всегда буду задаваться вопросами, почему я. А он постоянно во мне сомневаться.
— Маша, — влетает в ухо приглушенный голос новой знакомой. — Помоги, пожалуйста.
— Что нужно?!
— Вернись к столику, там мужчина сидит. Костя Громов. Пофлиртуй с ним чутка, а я приду скандал устрою.
— Тебе точно это нужно? — удивленно на нее взираю. Она не выглядит той, которой нужно скандалами мужика удерживать.
— Да, пора показать ему, какие бывают сварливые жены.
А, ну все понятно.
— Не вопрос. Приходи через несколько минут, — я и сама от толпы устала, так что очень рада вернуться на второй этаж клуба. Тут звуки танцпола по крайней мере не пытаются сделать дыру в моем черепе.
Иду к нашему столику, зачем-то заглядывая в вибрирующий телефон.
Знаю, что Арсений.
Он долбит уже добрых полчаса, но я упорно не беру трубку. Завтра. Я разберусь со всем на свежую голову, когда сама пойму, в каком направлении двигаться дальше. Знаю только, что без него.
Отвожу глаза от экрана телефон и удивленно замираю. Костя Громов, о котором говорила Аня — это Константин Громов, тот самый богатый человек, который говорил мне, что студия, пожалуй, не то, чем он хотел бы заниматься всю жизнь.
Да, пусть мельком, но я запомнила это.
Да и разве встреча с ним сегодня не тот самый знак свыше?
— Мария Котова, — удивленно вскидывает он брови, оглядывая клуб.
— Да.
— А где же Распутин?
— Честно? Не знаю. У меня к вам деловое предложение, — сразу к делу, пока не истекли положенные три минуты. Громов если и удивляется, но вида не подает, просто отодвигается, давая мне сесть рядом.
— Какого плана?
— Я хоть и любовница Распутина, — хоть и бывшая. — Но еще очень хороший проектировщик.
— Да? Неожиданно, учитывая, где я вас видел первый раз.
— У всех есть хобби. Так вот, я спроектировала парк развлечений, в центре которого будет самое высокое колесо обозрения в Европе. Как думаете, стать владельцем подобного приобретения солиднее чем студия?
Громов смотрит на меня несколько долгих мгновений.
— Вряд ли меня как инвестора будет достаточно.
— Тогда мы найдем еще. Уверена, что многие политики захотят отмыть деньги подобным образом.
Он усмехается, кивая.
— Еще и построят пару церквей рядом, чтобы грехи отмаливать.
Смеюсь, он подхватывает. Переводит взгляд выше, и тут я вскрикиваю, когда несколько обильных капель льется на меня сверху.
Вскакиваю, стряхивая с себя сладкую жижу, и вижу Аню. Вид у нее такой, словно я не флиртовала с ее мужем, а уже разделась и легла под него.
— Аня, как банально, — без эмоций говорит Громов, но смотрит на взъярённую. Аню так, словно сожрать хочет.
— Банален ты! Пришел за мной, а решил пофлиртовать с моей подругой.
— Маша? — все тело стягивает напряжением. Пришёл все-таки. Прилетал. Примчался. Чтобы четвертовать или чтобы извиниться. Судя по холодному взгляду, точно не последнее. Ну и пошли вы в зад, босс мечты.
Я хочу поскорее уйти, но вспоминаю о парочке супругов, которые заигрались в любовь и брак.
— Ань, я знаю Костю. Он устраивал мне недавно фотосессию.
— Да что вы?
— Да, Анют, план провалился, но тебе придется постирать мне рубашку.
— Прошло то время, когда я стирала тебе рубашки.
— Что происходит? — рычит Арс, и его голос во мне приятной вибрацией отзывается. Обида жгучая, но желание обнять его и сказать, как сильно скучала — гораздо сильнее. Но у меня есть сила воли. И с этой диеты я не должна сорваться.
Просто прохожу мимо него и иду к лестнице. Он за мной. По пятам. Нарушая личное пространство. Проделывая дыру в затылке.
Он молчит, а мне дышать больно.
Желание развернуться, надавать оплеух, сказать, как ненавижу, а потом обнять просто невыносимо. До треска натянутых нервов.
Он выглядит уставшим. Постаревшим словно. И мне не надо его рассматривать. Мне хватило мгновения, чтобы впитать его образ.
Мы наконец оказываемся на улице. Машины нет.
Хорошо хоть Гену так поздно трогать не стал. Я просто иду дальше, пока сильная рука рывком не дергает меня на себя.
— Ну что? Что? Разве по телефону я не все сказала?
— Какая, нахуй, фотосессия, Маш? Я запретил.
— А ты мне теперь никто, чтобы что-то запрещать.
— Прекрати нести чушь. Из-за одной какой-то херни ты решила все просрать?
— А есть что просирать? Нет, спасибо, конечно, за сексуальный опыт, но я точно не планирую дожидаться, когда вам надоест игра в отношения и вы просто кинете меня.
— Ты несешь чушь. Я не планировала тебя кидать.
— «Пока что», вы забыли добавить. Но и это «пока» закончилось, когда вы меня обвинили в шпионаже. Мне, кстати, ждать повестки в суд?
— Хватит. Я, конечно, долбаеб, но ты на эмоциях и не такое творишь.
— Творю. Я много чего творю, но никогда никому не хотела причинить вред. Тем более шпионить за вами. Но очевидно вы так хорошо меня знаете, что уверены были в моей вине.
— Блять, прости! — он пытается руку мою взять, но я головой качаю. — Маша, не руби. Ты завтра уже об этом пожалеешь. А я бегать не буду.
— И не надо. Так лучше будет для нас обоих. Вас не будут мучать чувства, а меня сомнения.
— Окей, я понял, ты дохера гордая, но с работы-то зачем уходить, на что ты жить будешь?
— Вот, вот! Ты настолько уверен в моей несостоятельности, что даже не веришь, что я способна достойную работу найти. Конечно, единственное, на что я гожусь — это ноги раздвигать.
— Это не так.
— Но выглядит все именно так! Я справляюсь. Как справлялась до встречи с вами, — хочу уйти, но его рука хватает меня за плечо, притягивает к себе. Романтичная дура в голове уже мечтает о какой-то романтичной чепухе, но реальность гораздо больнее. Бьет об асфальт.
— Ты можешь справляться как хочешь, но я заплатил за тебя приличную сумму и пока не готов отказаться от своей маленькой послушной любовницы, — разворачивает, чешет языком зубы. Я тут же отвернуться хочу, но жёсткие пальцы хватают подбородок. Поднимаю руки, ногтями в его цепляюсь, но он, кажется, только сильнее возбуждается, пятерней волосы удерживая.
Дождь начинает стучать по нашим горячим головам. Я почти не замечаю холода лишь жар ненависти и похоти, что жгучим коктейлем смешиваются внутри меня.