Страница 20 из 75
Глава 15. Полина
Я оборачиваюсь и гляжу на мужчину, в руках у которого целая охапка мороженого — тут и эскимо, и крем-брюле.
— Еще есть фруктовый лед, — сообщает он, протягивая цветные упаковки мне.
— Вы что, забрали все, что было в магазине? — спрашиваю я с шутливым упреком. — А как же детишки, которым теперь не достанется мороженого?
— Сходят в другой магазин, — пожимает плечами шеф. — Впрочем, детям сладкое вредно — зубы выпадут.
Я смеюсь и выбираю шоколадный пломбир в вафельном стаканчике. Разрываю упаковку и откусываю от мороженого огромный кусок, с наслаждением ощущая, как тает на языке холодная сливочно-шоколадная масса.
— В детстве всегда мечтал купить много-много мороженого и съесть его в одиночку, — усмехается Максим Андреевич. — К, сожалению, у родителей не было такой возможности, часто денег не хватало даже на еду. Иногда отец приносил мне стаканчик обычного пломбира, и я делил его на три части, чтобы всем досталось. Однажды я решил: когда вырасту, куплю целую коробку эскимо.
— Купили? — меня умиляет эта история.
— Купил, — смеется мужчина. — В школьные каникулы подрабатывал грузчиком в местном магазине. С зарплаты купил мороженого, принес эту коробку домой, родители были в шоке — оно в морозилку не помещалось. Холодильник у нас тогда маленький был, не такой, какие сейчас производят. Пришлось есть. До конца летних каникул потом в больнице пролежал с сильнейшей ангиной.
— Зато исполнили свою мечту! Тут и с ангиной полежать не грех.
— Не скажи. Все ребята радуются последним свободным денькам, в футбол во дворе играют, на море купаться бегают, а я лежу в больнице с температурой под сорок и такой болью в горле, что рот невозможно открыть. Представляешь, как обидно было?
— Догадываюсь. Ваши родители здесь живут?
— Уже нет. Мама всегда мечтала о загородной жизни. Свежий воздух, птички, ягодки. Когда родители вышли на пенсию, я подарил им дом в пригороде.
— Значит, не только свою мечту о мороженом исполнили, а еще и мечту родителей о загородном доме, — улыбаюсь и, повернув голову, снова встречаюсь с ним взглядом. — Вы прямо волшебник.
— Точно, — тепло улыбается шеф, не отводя от меня глаз. — А твои родители? — спрашивает и тут же осекается.
Я отворачиваюсь, разглядывая кроны деревьев, и ничего не отвечаю. От упоминания родителей снова становится грустно, не хочется портить приятный вечер воспоминаниями об аварии. Сама виновата, не нужно было заводить этот разговор и спрашивать у Новикова о его семье. Было же очевидно, что, рассказав о своих родителях, он поинтересуется и моими. Вот только меня тянуло за язык необъяснимое желание узнать об этом всегда собранном и сосредоточенном мужчине хоть чуточку больше.
Задумавшись, я ухожу вперед по аллее, оставив Максима Андреевича позади.
— Ты часто замечаешь, в каком удивительном мире мы живем? — неожиданно раздается его голос из-за спины. — Я — нет, обычно на это не хватает времени. Но иногда, ни с того ни с сего, замедляешься в потоке срочных дел, и все вокруг, обычно смазанное, словно обретает четкость.
Я замираю и разворачиваюсь к нему. Снова натыкаюсь на этот взгляд, такой же, каким он смотрел на меня в машине — пристальный и глубокий, проникающий в самое сердце и заставляющий трепетать.
— И вот ты уже стоишь посреди улицы с раскрытым от удивления ртом и осознаешь, как же тебе повезло находиться в этом невероятном месте здесь и сейчас, — продолжает мужчина, приближаясь ко мне. — Понимаешь о чем я? Мне кажется, именно из таких моментов и состоит вся наша жизнь, нужно просто вовремя остановиться.
— Спасибо, — выдыхаю я, завороженно глядя в его зеленые глаза. Мы стоим так близко, что почти соприкасаемся друг с другом. — За то, что не просите рассказать.
Максим Андреевич понимающе кивает и делает шаг назад. Странно, но кислорода как будто становится меньше, стоит ему отстраниться.
— Пойдем? — тихо произносит он. — Уже поздно, посажу тебя в такси. Я бы подвез, но машина осталась у офиса, нужно будет еще вернуться за ней.
Мы неторопливо приближаемся к стоянке, где расположились несколько ярко-желтых автомобилей с черными шашечками на крыше. Солнце уже практически подобралось к горизонту, расчертив небо розовыми полосами. Вечер приносит с собой долгожданную прохладу. Я уже собираюсь попрощаться с шефом, как вдруг мой слух улавливает жалобный писк. Останавливаюсь и оглядываюсь по сторонам, пытаясь определить, откуда доносится звук.
— Что такое? — спрашивает Новиков и тоже неосознанно вертит головой.
— Слышите? Что-то пищит, — в подтверждение моих слов звук раздается снова. Максим Андреевич прислушивается, а затем направляется к ближайшему дереву и запрокидывает вверх голову, разглядывая что-то в листве.
— Кот, — поясняет мужчина, когда я подхожу к нему, чтобы тоже посмотреть что там. — Наверное, собаки загнали или машины испугался.
— Бедненький, — сочувствую я рыжему шерстяному комку и протягиваю к нему руки. — Иди ко мне. Кис-кис. Давай, ну же! Не бойся.
Кот опускает на ствол передние лапы, но тут же возвращается обратно на ветку и заунывно мяукает.
— Не может спуститься, — я чувствую, как от жалости к животному разрывается мое сердце. — Давайте позвоним спасателям. Или пожарным? Они приедут и помогут ему. Или нет, лучше подсадите меня, а то вдруг они не поедут спасать кота, — я подпрыгиваю, пытаясь ухватиться за ближайшую ветку. Новиков несколько секунд смотрит на меня, затем на кота. Хмыкнув, достает из кармана джинсов смартфон и ключи от автомобиля, кладет их на траву рядом с деревом. — Вы чего? — спрашиваю я.
— Я был чемпионом двора по лазанию по деревьям, — сверкнув мне задорной улыбкой, сообщает шеф и оглядывает ствол в поисках того, за что можно ухватиться. — Отойдите в сторону, Полина Вадимовна, дайте дорогу профессионалам.
Новиков хватается за ветку и легко подтягивается, а я неотрывно смотрю на задравшуюся вверх черную футболку-поло, оголившую загорелый живот, с уходящей вниз узкой дорожкой волос, и крепкие кубики пресса. «Ох ты ж», — мелькает в моей голове голове мысль.
Тем временем мужчина умело взбирается все выше по дереву, дотягивается до испуганного животного и, обхватив его левой рукой, начинает аккуратно спускаться вниз. А я все стою и беззастенчиво разглядываю его, не в силах заставить себя оторвать взгляд от ловких движений красивого тела шефа. Интересно, как бы он сейчас выглядел без футболки?
— Держи, — передает мне кота Максим Андреевич и принимается поправлять сбившуюся одежду.
Я трясу головой и несколько раз моргаю, пытаясь избавиться от навязчивых картинок в голове. Прижимаю к себе дрожащее существо и ласково глажу по рыжей шелковистой шерстке.
— Что же мне с тобой делать, малыш? — спрашиваю я кота, почесывая у него за ушком. — У Кира аллергия, он никогда в жизни не позволит мне оставить тебя. Давай позвоним Ксюше? Ксюша добрая и любит котиков, Ксюша не откажется тебя приютить, пока мамочка ищет тебе новый домик.
Вынимаю из сумки телефон и набираю номер Соколовой. В трубке долгое время царит тишина, после чего женщина-автомат сообщает мне, что абонент временно недоступен.
— Черт… — вырывается у меня.
— Какие-то проблемы? — подает голос шеф, внимательно следящий все это время за моим воркованием с животным.
— Хотела отвезти его к подруге, но она вне зоны, — обреченно отвечаю я.
— Может быть… — начинает Максим Андреевич и запинается на полуслове.
— Да? — я с надеждой смотрю на него.
— Я готов его приютить, пока ты не найдешь ему новых хозяев.