Страница 57 из 118
— Чт… – его голова в замешательстве мотнулась в мою сторону. Парис, казалось, сомневался в своем здравомыслии, и гадал, не перенесся ли он в комнату страха другого человека. В его глазах вспыхнуло узнавание, и он вскочил с кровати.
— Ты Дэймон Максвелл? – спросил он, его голос был полон удивления и облегчения.
Я недостаточно успокоился, чтобы ответить.
— Что ты здесь делаешь? – пробормотал он, пытаясь осмыслить ситуацию. — О, Боже, ты здесь в рамках спасательной операции? Освобождение заложников - часть твоей благотворительной деятельности? Слава Богу. Я заперт здесь уже нескольких часов. Ни воды. Ни еды. Это очень травмирующе.
Он вернулся на кровать, небрежно зашнуровывая ботинки. Я уставился на мужчину, которого можно было описать только как карикатурного персонажа.
— Я наконец-то понял, почему великие поэты рождаются в неволе, – беспечно произнес он. Он не задумывался о причине, по которой его запихнули в хранилище. Чертов привилегированный засранец. Парис осторожно поднялся, надел пальто и встал передо мной. — Так что, Поппи Амбани арестована? Кто сообщил о похищении? Эта сука - чокнутая.
Удар, который я нанес, пришелся ему прямо в челюсть, отбросив его назад на холодную землю.
— Что за черт? – завопил он, зажимая поврежденный рот. — Ай!
— Говори тише, - посоветовал я размеренным тоном. — В соседней комнате спит ребенок.
Парис уставился на меня в потрясенном недоумении. Мужчина, известный на весь мир своей филантропической деятельностью, ударил его по лицу. Согласно статьям в журналах и постановочным интервью, которые я давал на ночных шоу, насилие не должно было быть частью моей ДНК. Моя организация пропагандировала мирную жизнь, борьбу с наркотиками и самоубийствами. Парадигма борьбы с насилием была скопирована по всей стране, прежде чем выйти на международный уровень. Ожидалось, что за свою работу я стану будущим лауреатом Нобелевской премии мира, а не окажусь язвительным лицемером, поддающимся элементарным эмоциям, вроде гнева.
С моей точки зрения, во мне существовали обе личности. Одна процветала в свете, посвятив себя помощи другим. Другая наслаждалась темнотой, тяготея к ней.
Парис осознал, что моя пиар-команда выставляла на первый план Джекила, в то время как ему досталось редкое знакомство с Хайдом. Для него я не был спасителем; я был его гребаным худшим кошмаром.
— Я думал, ты здесь, чтобы спасти меня, – ошеломленно пробормотал он.
— Я здесь, чтобы поболтать.
Поболтать с участием моего кулака. Я передернул плечами, первый удар едва утолил мою жажду крови.
Парис уставился на меня, прижимая руку к разбитой губе. Давление помогло остановить кровотечение.
— Я не понимаю. Из-за чего всё это?
— Это из-за Поппи, – холодно ответил я. Вероятно, из-за отстраненного поведения, я казался еще более одержимым. — Я слышал, ты крутился вокруг моей девушки.
— Твоей девушки? – изумленно переспросил он. — Н-но ты Максвелл. – Это было все, что он смог выдавить из себя, как будто данного объяснения должно было хватить. Возможно, для многих так оно и было. — Это вообще возможно?
— Возможно или нет, она принадлежит мне.
— Но ты можешь заполучить любую женщину в мире. Скажи мне, что ты не настолько глуп, чтобы проникнуться чувствами к единственной, которую не можешь иметь, – усмехнулся он, на мгновение вернув себе браваду. — Помимо того, что ты Максвелл, ты еще и не индиец. Совет Ambani Corp никогда не одобрит тебя. У тебя с ней нет будущего, кроме нескольких случайных перепихонов.
За это он получил удар в живот. Я усомнился в своей психической устойчивости, когда получил наслаждение от вида его сгорбленного тела, пока он держался за живот.
Парис сглотнул, страх вернулся в его глаза.
— Ч-что ты хочешь от меня?
— Для начала, я хочу услышать твои мысли по одному важному вопросу. Кому принадлежит Поппи?
Он отвел взгляд. Парис любил усложнять себе жизнь. Я ударил его кулаком в грудь, вызвав визг.
— Хорошо! Хорошо! Она принадлежит тебе.
— Я рад, что ты со мной согласен. И на случай, если возникнет какая-то путаница, я проясню кое-что.
Я кружил вокруг его, пока он лежал на земле. От страха он, как добыча, следил за моими ногами, предугадывая следующий шаг.
— Поппи моя, – заговорил я сзади, заставив его подпрыгнуть. — Если ты еще раз посмотришь на нее, я вытащу твои глаза из глазниц. Если ты прикоснешься к ней, я отрублю тебе руки. Если твой член станет твердым из-за фантазий о ней, я отрежу его. Если ты хотя бы подумаешь о ней, я отделю твою голову от тела и поставлю мозги на своей тумбочке.
— Ты больной, – не подумав, выпалил он.
Этот комментарий заставил меня рассмеяться и нанести еще один удар ногой. На этот раз он закашлялся кровью и поднял ладонь в знак поражения.
— Парис, – проворчал я. — Это не приносит мне радости. – Наглая ложь. Даже его погребение принесло бы мне радость. Он понятия не имел, на что я способен. — Помоги мне, и я помогу тебе, – предложил я.
Перепуганный Парис энергично закивал.
Я обошел вокруг и встал перед ним.
— Спрошу еще раз. Я ясно выразился насчет Поппи?
Красная кровь окрасила его прежде белые зубы.
— Да, – булькнул он.
Я потянулся за телефоном в заднем кармане и открыл свою электронную почту.
— У меня есть для тебя небольшой подарок на случай, если тебе когда-нибудь понадобится освежить память.
Прокрутив страницу, я нашел письмо, отправленное моим начальником охраны, и зачитал вслух номер банковского счета и баланс.
— Какого хрена? – Парис взревел, узнав цифры.
— Шшш, – прошипел я, приложив палец к его губам. — У нас ребенок спит в соседней комнате. Я же говорил тебе об этом, – упрекнул я. — Это банковская выписка по оффшорному счету.
— Как ты его нашел?
— Это было несложно. В конце концов, это один из самых старых трюков. Каждый квартал ты присваиваешь небольшую сумму из компании своего отца так, чтобы никто не заметил. Затем переводишь деньги на оффшорный счет.
— Ты ни черта не докажешь, – прорычал Парис. — Нет никакого бумажного следа.
Я задумчиво постучал по губам.
— Возможно. Хотя я сомневаюсь, что это будет иметь значение, когда депозиты на твоем счете будут соответствовать суммам, недостающим за последние несколько кварталов.
Парис побледнел.
— Фу, красть деньги у собственного отца? – я скривился. — Это низко. Как он отреагирует, если я перешлю ему письмо? Полагаю, дорогой папочка перестанет начислять тебе зарплату и оплачивать ипотеку.
Парис ничего не ответил, осознавая серьезность ситуации. Физическая боль, которую я причинил, пройдет. Финансовый удар был непоправим.
— Может быть, он поймет, когда узнает, что это ради благого дела. Как еще его сын заплатит за свою маленькую сексуальную зависимость? – я пролистал еще несколько писем и повернул телефон, чтобы показать ему компрометирующую фотографию. На ней Парис склонился над капотом полицейской машины в наручниках рядом с женщиной в аналогичной позе. — Полагаю, это фотография, на которой тебя задерживают вместе с работницей секс-индустрии.
Парис уставился на меня.
— Блядь, ты сумасшедший.
Я торжественно кивнул.
— Я смирился с этим.
— Не надо. Пожалуйста, – он отбросил свой гнев и стал умолять. — Прошу, только не показывай ее никому.
— Мне не придется, если ты запомнишь все, что мы сегодня обсуждали. – Я убрал телефон в карман. — Я сохраню ее на случай, если ты забудешь. О, это само собой разумеется, но если ты хоть словом обмолвишься о том, что Поппи заперла тебя, я воспользуюсь всеми способами, которые мы обсуждали сегодня вечером. Это ясно?