Jack O'Lantern

21. Семья- самое важное

Петру:

-Ненавижу! Ненавижу! Чтоб ты сдох!- громко топая туфлями, Даниэла промчалась мимо меня. Я лишь ссутулил плечи, снова отвернувшись к мойке. Если старый Виорел позволял Даниэле многое, в том числе и подобные выкрутасы, то нам, её братьям, доставалось по первое число из-за малейшего его недовольства. Вот и сейчас по одним его тяжёлым шагам я мог точно судить- будет буря. А попадать в ее эпицентр не было никакого желания.

-Петр,- раздался, когда я, грустно поглядывая на гору кастрюль и старую, отложенную " на потом" сковороду, домывал последнюю тарелку, позади шепот брата, Александра,- Петр.

Я снова обернулся, выключив воду. Александр, как всегда суровый и сдержанный, стоял у порога, поигрывая маленьким топором в руках.

-Опять?- кивнул я на блестящую сталь в его ладони.

-Ага. Идём проверять подвал и второй этаж. -ухмыльнулся он в ответ.

-Так что ты хотел?- перебил я брата, нервно щёлкая костяшками пальцев. То ли от того, что переживал- разозленный Даниэлой старик точно задаст мне трепку за невымытую посуду, то ли от того, что знал - Александру не нравится, когда я так делаю. А мне не нравится, что Виорел взял в помощники Василя и Александра, а меня приставил к Даниэле, точно девчонку - по дому помогать. Это унизительно!

-Там- он оглянулся назад, будто боясь, что нас кто-то подслушает- Милош обещал дать сегодня плейстейшен на ночь, я насилу выпросил.- увидев, как мои глаза загорелись одновременно недоверием и нетерпением, Александр грубовато хохотнул- Не бойся, и тебе очередь будет. После ужина собираемся на чердаке, только смотри мне!- он погрозил пальцем, но я и без того знал, что следует делать. Старый Виорел ни о чем не должен догадаться. Его закрытость и ненависть к миру порой выводили меня из себя. Мы живём точно амиши какие-то! Много раз я думал о том, что живи мы не на окраине Румынии, в обветшавшем большом семейном доме, а где-то в более современной и прогрессивной стране - Виорела давным -давно лишили бы прав на всех нас. А здесь же... Здесь было не принято лезть в чужой дом, в чужую семью. Сотрудников службы защиты я видел всего пару раз за все годы, что мы жили с отцом, да и то, разговор был длиной в пару минут максимум. Довольно недружелюбно Виорел отказался от любой помощи после смерти мамы, выставив и без того не желающих находиться у нас сверх отведённого на посещение времени, сотрудников за дверь.

Время, что тянулось старой жвачкой, мерно приближалось к вечеру. Снова собрав и вымыв тарелки, я отправился в свою комнату. Она была единственной поблажкой Виорела. Только я и Дани имели отдельные комнаты, мальчишки же спали вместе, в большой спальне, рядом со стариковский. Часто Виорел заходил к ним, проверяя, все ли в своих кроватях. А уж о том, что кто-то мог после наступления темноты быть на улице или в городе и говорить не стоило. Лишь единожды подобное произошло. Василь, самый старший из нас, пошел провожать девчонку Радунеску до дома. Виорел, не досчитавшись старшего, тотчас выбил из Александра признание, где его брат, запер всех нас на втором этаже, а сам, схватив ружье, побежал к дому семьи Радунеску, где и встретил Василя. Еле-еле отец Еленки Радунеску, черноокой красавицы, успокоил Виорела, вырвав почти полумертвого Василя из его рук. Василь после две недели синий ходил, глаза заплывшие, каждого шороха боялся- думал, снова отец буянит.

Да и пил старик Виорел всё больше, думая, что никто не догадывается. Каждую ночь почти ведь не спал. Откроет бутылку с наливкой или того хуже, спиртом чистым, да и пьёт, точно воду, хмурый, злой. Замки проверит пойдет, засовы, а спать не ложится, до утра мыслями мучается, видать. Я часто подглядывал, найдя среди досок в стене своей комнаты небольшой просвет.

Как-то таким отца застала Дани, спустившись ночью вниз, несмотря на строжайший запрет. Он, услышав ее шаги, поднял печальный пьяный взгляд, а затем, точно обезумев, схватился за ружье, наставив его на родную дочь. Та, закричав, бросилась по лестнице наверх, но старик оказался быстрее. Дело бы кончилось совсем ужасно, если бы не я и братья.

-Михаэла!- рычал он, отбиваясь от сыновей, навалившихся разом. Сильный, точно медведь, не смотри, что старый. Обезоружив отца, мы принялись увещевать его, что он слишком пьян, что перед ним- не наша мама, Михаэла, а Дани, его дочь. Пьяно проморгавшись, он с силой отпихнул нас, рявкнув, что уже и сам то понял. А Даниэле заорал, чтобы не смела в комнату матери заходить да вещи её трогать ( оказалось, в эту ночь Дани ночнушку её надела).

***

-Ну, что там?- шепнул я братьям, едва забравшись на чердак. Но ни небольшого телевизора из гостиной, что отец не запрещает нам смотреть, ни самой долгожданной приставки не увидел. Василь грустно покачал головой, а Александр развел руками:

-Отец Милошу запретил выносить из дома игру.- бесцветным голосом бросил брат, словно бы и не он столько мечтал о том, как поиграет в нее. Дома даже телефоны были под запретом. Однажды, найдя смартфон, который мы с братьями прятали от него три месяца, отец в гневе разбил его о стену перед нами. А нам запретил выходить из дома даже днём на целых три недели. В школу ходила лишь Дани, передав учителям, что мы заболели. Вопросов у них не возникло- с Виорелом вообще мало кто желал связываться. Подумаешь, старый психопат и алкоголик, что издевается над своими же детьми. Ключевым словом для наших соотечественников было " своими".

-А к нему нельзя?- задал я вопрос, в голове прикидывая, как можно исхитриться днём, чтобы вместо школы, в которую мы и так ходили лишь три дня в неделю, все чаще забирая задания на дом, пойти в гости к Милошу и поиграть.

-Нет. Его отец уже и так злится, что Милош приглашает всех играть. Говорит, он даже ещё с долгами за приставку эту не расплатился, вот будет скоро снова на заработки уезжать, чтобы отдать. А Милош уже разрешает всем ее ломать.

Повисло молчание. Каждый из нас надеялся на эту игру точно на второе пришествие Христа- это было бы событием для изгоев из семьи Титонеску, которых и в школе, и дома считали за отщепенцев. "Нищие гордецы "- так думали многие в городке о нашей семье, считая, что мы по своей воле не знаемся с другими. Знали бы они правду...

***

-Пётр, Пётр! - Дани, кружась от счастья, вдруг подбежала и обняла меня, заставив смутиться- Ты представляешь, сегодня к нам в школу приходила такая красивая дама, она сказала, что знает наших родственников по маминой линии. Ах, если бы ты её видел ... Платье, наверно, из чистого шелка, а на шее...

-Тихо, Дани.- стал умолять я, нервно озираясь вокруг. Похоже, что паранойя, которой болел наш папаша, передалась и нам, его несчастным детям. Иначе отчего мне казалось, что он сейчас выйдет из-за шторы или дверцы шкафа, да всыпет нам по первое число - Ты же знаешь...

-Знаю, и что?!- злобно топнула она ногой, точно мама, когда та была жива. Красивое личико сестры искривилось гримасой недовольства- Почему он считает, что может решать за всех нас, Пётр?! Почему?!

Но ответить я не успел - тяжёлые шаги отца по лестнице заставили задрожать от страха. Неужели слышал? Даже Дани- и та присмирела, испуганно поглядывая из-за моего плеча на дверь. Мгновение спустя старик Виорел, кряхтя, перевалился через порог, окинув нас каким-то странным взглядом:

-Ты- ткнул он пальцем в меня- Спустить вниз да проверь припасы, чего хватать не будет, напишешь.

Я попытался было напомнить, что это я делал пару дней назад, когда Виорел ездил за продуктами, но старик так грозно взглянул на меня, что язык прилип к горлу. Я лишь кивнул в ответ, выходя из комнаты.

Не знаю, о чем он говорил с Даниэлой, но к ужину она не вышла, а за завтраком, вся опухшая от слез, сообщила, что и она теперь в школу не пойдёт. Да и вообще, оказывается, Виорел подумывает о том, чтобы перевести всех нас на надомное обучение. За столом повисло напряжённое молчание- никто не хотел терять последнюю ниточку, что связывала нас с внешним миром, школу. Мы ведь жили на отшибе, от нас до ближайшей деревни, где и находилась школа, было несколько часов пути. Да, видно, под старость лет этот путь стал Виорелу невмоготу, а отпускать нас одних он все больше и больше не желал.