Страница 48 из 151
Преодолевая стеснение, я спрашиваю:
-А когда я ...когда я смогу увидеть родителей? - и замираю в ожидании ответа, потому что что-то в глубине души подсказывает - он не будет хорошим. И Ронни подтверждает это:
-Ты их больше не увидишь. Ради своей же безопасности. И ты сейчас очень далеко от них. Вне купола.
Тяжело вздохнув, он поднимается с кровати, оставляя меня, дрожащую, насмерть перепуганную, одну до глубокой ночи. Впрочем, и это я определяю лишь по его словам.
А дальше начинаются сплошные дни выживания, унылые, полные муштры и, подчас, грубоватых упрёков с его стороны. " Если посмеешь выйти днем- ты труп! Они найдут тебя!", " Какого дьявола ты притащила в дом эту куклу? Где ты, черт побери, её взяла?!". То, что купол больше не спасает меня от чудовищ, как это было раньше, я уясняю довольно быстро, стоит лишь однажды увидеть мельком, как несколько из них, с закрытыми лицами, тащат рыдающих и упирающихся женщин из леса прямо в огромные летательные аппараты, которые мне незнакомы. Женщины визжат, пытаясь вырваться, но их, точно добычу, забрасывают в один из отсеков, с грохотом закрывая большую железную дверь.
Так как это происходит ночью, то меня почти не замечают, хоть чудовища используют странные большие очки с кучей светящихся деталей, скорее всего, для ночного видения. Означает ли это, что они слабее по ночам? Я задаю этот вопрос Ронни, как только оказываюсь " дома"- в небольшом подземном бункере с кучей тоннелей, вход в который находится на поверхности, в одной из комнат ветхого дома, куда он в первый раз принёс меня. Ронни лишь недовольно хмурит седые брови, не отвечая.
Мне одиноко. Страшно. Я каждый раз думаю, как там родители, грущу о Мейвис, вспоминая её весёлый смех, то, как она ласково целовала меня в лоб каждую ночь, укладывая в кровать. Ронни? Он - словно и не человек вовсе, вся его жизнь сосредоточена на одной цели, выжить. Он учит этому и меня, говорит, что я должна быть самостоятельной на случай, если его не станет. Но мне жутко даже представить подобное. А Ронни лишь немного светлеет лицом, видя, как я пытаюсь скрыть страх по этому поводу. Ему приятно, что я боюсь его потерять. Иногда я думаю, а вдруг всё, что он говорит- ложь? Но тогда откуда ему известен рецепт моего лекарства, что знал лишь отец? Более того, он - единственный, кто смог вывести формулу лекарства, будучи учёным. Одни вопросы...и не единого ответа...
В этот раз Ронни вернулся под утро, когда я уже ложилась спать, часть ночи прогуляв по округе ( узнай он об этом- бесился бы несколько недель, так уж точно). Его руки дрожали, а лицо было покрыто испариной. Когда я, вскочив с кровати, бросилась к нему, он жестом велел мне остановиться:
-Я...заболел. Тебе...- он откашлялся в кулак, а я заметила небольшие сгустки крови на его ладони,- Тебе придется стать самостоятельной чуть раньше, чем мы ...- он снова закашлялся - Чем мы планировали. Я в ужасе взглянула на Ронни- о чём это он? Мне страшно было даже представить подобное. А сейчас всё происходит наяву! Господи, если он умрет, я останусь совсем одна! Совсем одна в этом жутком месте! Окружённая чудовищами, что ловят людей. Наш Рони небольшой запас еды подходил к концу, и хоть моего лекарства было вдоволь, но долго продержаться без пищи я бы не смогла....
***
Рони умер несколько дней назад. Я своими руками вырыла могилу на заднем дворе, наспех соорудив некое подобие креста сверху. И , хоть я нарушила все мысли мы и немыслимые правила безопасности: не закопала его достаточно глубоко, чтобы чудовища или лесные звери по запаху не смогли выйти на дом, оставила крест, дающий понять, что здесь кто-то был или доныне обитает , но иначе сделать я не могла. Потому что Ронни стал одним из самых близких мне людей. Уже почти перед самой смертью, когда он ослабел настолько, что не мог даже передвигаться, он рассказал, как чудовища забрали всю его семью. Как он не смог позаботиться о них, об их безопасности, и теперь для него главнейшим долгом стало моё спасение. Мой отец когда -то приютил пришлого в наше поселение Рони с семьёй. Когда я была совсем малышкой. Ронни взамен работал у нас по дому, а семья его заняла пустующий дом неподалеку. Когда произошла трагедия с его близкими, он, несмотря на уговоры отца, оставил купол, осознав, что нигде нет безопасности от чудовищ. Но когда надо мной нависла угроза отец, что все эти годы помогал Ронни едой и необходимым, сам связался с ним, попросив, если что-то случится, вывезти меня из купола.
Увы, Ронни не успел рассказать как он связывался с отцом- где, через кого, как. Да я и сама не знала, живы ли мои родные после того, что случилось с куполом. Поэтому я стала продолжать то существование, которое влачила вместе с полубезумным отшельником Ронни. Но охотиться у меня не получалось, а припасы кончались. Бывали никогда выпив немного лекарства, отпивала пару глотков воды и ложилась спать, чтобы день прошёл скорее. Странно но голод меня не мучил возможно я уже привыкла к полуголодному существованию а возможно мой организм из-за стресса стал вырабатывать все свои возможные ресурсы на пределе. Но взамен у меня обострились все чувства. Я не понимала, схожу ли я с ума или жн действительно слышу шорох листвы в отдалении, звук ветра, а ещё - как бьётся сердце какого-нибудь живого существа неподалёку. Моими развлечениями стали ежевечерние посиделки с моей несчастной засаленной куклоц Дороти. С ней я говорила обо всём на свете- делилась страданиями и радостью, грустью И страхами. Дороти понимала меня как никто другой- она глядела на меня своими пуговками-глазами и будто бы соглашалась со всем что я изливала ей.
А ещё странный голос. Нет, я не слышала его и не могла разобрать слов, которые он мне говорил, но я понимала - меня куда-то зовут, пытаются что-то рассказать, объяснить. А я не могу поймать сути, уловить смысл этого зова, все нарастающего и нарастающего.
Несколько раз я слышала шум от странных устройств, которые носили в руках некоторые чудовища- треск и обрывки слов. " Квадрат", " По периметру", " Чисто". О чём они говорят, кого они ищут, что они делают с теми, кого забирают?
***
Я словно стала сверхчеловеком - почти полностью отказавшись от еды, я жила лишь на питьевой воде, впрочем, недостаточно чистой для употребления в пищу и после прогонки через старый угольный фильтр, что впору было выбросить, а не использовать по назначению. И лекарство. Оно давало моему измученному организму силу жить дальше. Я даже бегала по ночам, пробегая за ночь навскидку по несколько километров. Невероятная бодрость охватывала тело при осознании того, что хотя бы ночью я в относительной безопасности.
Это меня и погубило- моя отчаянная глупость, желание хотя бы призрачной свободы. В одну из ночей я услышала как хрустнула ветка дерева вдалеке. Прислушавшись, поняла- я здесь не одна. Резко развернувшись, что было сил побежала вперёд, но тут же всё моё тело обожгла невероятная боль. Сверху на меня упала огромная железная сеть , причиняя невероятную боль в тех местах, где она касалась открытой кожи. Я завизжала, катаясь по земле и пытаясь сорвать её с себя. И в этот же момент успела заметить, как чудовища стали окружать меня, буквально материализуясь из леса. Они показывали какие -то жесты друг другу руками. "Мне конец!"- успела мелькнуть мысль в мозгу, перед тем, как все перед глазами окрасилось в странно алый цвет ярости . Звериной ярости. Привстав на четвереньки, я зарычала от дикой боли, с которой теперь ломались и трещали мои кости. Тело будто трансформировалось- пальцы рук удлиннялись, ногти росли, превращаясь в подобие длинных острых ножей.
-Вампан! Она обретает форму! - заорали чудовища, бросаясь врассыпную. Но было слишком поздно - я вспомнила всё! Каждую мелочь! Каждую деталь! То, как люди годами истребляли нас, вампанов, не понимая, что мы, дети древних существ, вампиров, и людей, можем контролировать свою звериную сущность, можем существовать как люди. То, как они, наконец, изолировали нас под этот проклятый купол, как оказалось, служивший нам не защитой от них, о, нет. Он защищал нас от солнца, чьи лучи все ещё были губительны для потомков Тьмы. Всех детей они забрали на опыты, прикрываясь важностью этого процесса для науки и будущего всего мира. Конечно, лучше так оправдать свою звериную жестокость и жадное стремление к тому, чтобы мучить слабых и невинных, ведь иначе они будут гораздо хуже нас, вампанов, многие из которых за всё своё долголетнее существование ни разу не пробовали человеческую кровь