Страница 38 из 151
Посмеиваясь, словно мне не омерзительно совать палец в эту помойку на загорелых ножках, я протягиваю ей бокал с вином, предлагая отметить начало сотрудничества. Она почти залпом выпивает, протягивая пустой бокал - видно, и ей не особо льстит мысль раздвигать ноги перед стариканом, как бы она не пыталась себе внушить, что это - ради дела.
Наливаю ей ещё, и ещё, пока её взгляд не стекленеет.
-Эй, Бренда? Что с тобой?- шелкаю пальцами у ее лица, имитируя акцент Ринальди. Но она молчит, не шевелясь, смотрит в одну точку перед собой.
-А Бренда нам не ответит.- смеюсь, уже становясь собой - Милая Бренда сейчас очистится через боль. Верно, детка? - подмигиваю я ей, рывком выдвигая из-за стола вместе со стулом. Одним резким движением смахиваю все со стола на пол, укладывая на него истинный шедевр этого вечера, Бренду.
Лезвие скальпеля сверкает, отражая блики, пока я освобождаю Бренду от одежды. И вот она, полностью обнаженная, точно такая, какой пришла в этот мир, лежит передо мной. Неподвижная, покорная, лишь в глазах видны проблески страха, да мускулы на лице подергиваясь, сокращаются- ей страшно, ей до одури страшно.
-Ну, Бренда, хватит- ласково треплю я её за щеку- Через это нужно пройти. Это очистит тебя. Думаешь, я не знаю, кто заражал весьма неприятными вещицами некоторых влиятельных и богатых мужчин. А, Бренда?- в ее глазах мелькает узнавание, она была на паре приемов. Впрочем, там я был в маске и перчатках, ссылаясь на меры безопасности. Да и в гриме, что уж скрывать, поднаторел за последние месяцы.
Маленький топорик для мяса звенит, требуя крови. Я откликаюсь на призыв, протягивая к нему руку. Глаза Бренды широко распахиваются.
-А как ты хотела? За всё нужно платить. Вот, к примеру, за ту дрянную болезнь, что ты передала помощнику сенатора Уилкинса, расплатился ни в чем не повинный ребенок. Его жена была беременна, а переданная ей инфекция вызвала у плода тяжелейшие пороки развития. Малышка родилась глубоким инвалидом, и прожила от силы пару недель. Впрочем, тебе ведь это не важно? - сузил я глаза, глядя на девушку- Ты готова по трупам пройти?
И с размаху опускаю топорик на ладонь девушки. Ее глаза почти вылезают из орбит, изо рта вырывается сиплый хрип. Я почти слышу, как отчаянно бьётся её сердце. А ещё кровь, что фонтаном хлещет из разрубленных фаланг.
-Очищаю мир от скверны, от грязи и похоти- приговариваю я, колдуя над её телом. В раскрытой нараспашку грудной клетке сокращается сердце, толчками гоняя кровь к обрубленным конечностям, откуда она вытекает на белоснежный пол. " Роди мне дочь, чтобы была бела как снег, а губы- алыми словно кровь"*- приходит на ум. Усмехаясь, принимаюсь вновь за работу.
" Мой верный жрец"- слышу я старческий голос. Вздрагивая, оборачиваюсь вокруг себя, понимая, как это безумно выглядит. Вокруг, естественно, никого. Неужели надышался испарениями? Нужно действовать быстрее, к тому же, неизвестно, вдруг Бренда кому-то успела похвастаться.
Когда я вытаскиваю ее ещё теплые кишки, голос становится ближе и громче, точно сочится из стен, проникая сквозь кожу.
"Склонись же перед своей богиней!".
Тряхнув головой, моргаю, пытаясь прийти в себя. Нужно открыть окно, чертов эфир! Но едва я делаю шаг в сторону, как мертвая Бренда усаживается на стол. Ее кишки с противным звуком шмякаются о пол. Вокруг рта проступает огромное чёрное пятно, точно мазут или нефть отдающее жирным поблескиванием.
-Подойди, смертный!- вытягивает она вперёд руку без пальцев, повелительно указывая на место рядом со столом. Ее безжизненные глаза смотрят в никуда- и одновременно прямо на меня. Я вздрагиваю, едва не падая на скользкой от крови подошве. Хочу броситься назад, но какая-то неведомая сила толкает меня вперёд.
Бренда с развороченной грудью усмехается, спуская обрубки ног со стола. Вместо них ко мне тянутся ужасные, покрытые грязью и гниющими наростами щупальца. Меня выворачивает, когда они начинают скользить по моему телу.
-Ты столько времени преданно служил мне, что я, великая Тласольтеотль*, отплачу тебе за это.
Я хочу заорать от ужаса, но только тонкий писк, будто ультразвук, вырывается изо рта. И в то же время щупальце проникает в рот, скользя своей шершавой поверхностью по гортани, пищеводу. Другие, змеясь и оставляя липкий грязный след, заползают в уши, глаза.
-Узри же истину!- грохочет Тласольтеотль. Я падаю на колени, но она поднимает меня обратно, точно безвольной марионетке позволяя повиснуть на отростках щупальцев. Это уже не Бренда - это что-то другое. Темное, вечное, злое.
И вдруг меня накрывает - я вижу...наш дом! Бетти, в своей светлой воскресной блузке и длинной юбке идёт к машине. Что-то тихо напевая, она едет, отбивая ритм подушечками пальцев о руль. Наконец, она подъезжает к дому родителей. Старый Джедежайя с улыбкой выходит встречать её. Они идут в гостиную, где собралось довольно много народа. В основном, пары. Ей машет рукой Хэнк, туповатый кузен Бетти, которого я на дух не выношу. А дальше.... Дальше я вижу просто безумие. То, чего не может быть. Никак не может! Это не моя Бетти, мать вашу, не она! Голые, под нечто, похожее на мантры, они трахаются! Друг с другом. Вот какая-то толстая тетка сосет у соседа по дивану, пока на его лице сидит совсем молоденькая девушка, в экстазе закатив глаза. Рядом мать Бетти, Уилма, даёт раком мужику, похожему на немытого ковбоя. Вилма постанывает, сжимая пальцами обвисшую грудь. А вот и Бетти...Боже! Ее разложил Джедежайя, усердно размахивая задом между её белых стройных ножек. Одной рукой Бетти обхватила член Хэнка. Закатив глаза от удовольствия, она облизывает его, а Хэнк в ответ лапает ее грудь.
Вот какая-то молоденькая девчонка выходит, становясь на четвереньки в центр гостиной. Размазывая смазку вокруг ануса, она широко разводит ноги. И все мужчины в комнате по очереди подходят, чтобы трахнуть ее в зад. " Девочкой мужу достанется"- хмыкает Джедежайя, засовывая свой прибор в развороченную задницу девушки.
Щупальца покидают мое тело, видение прерывается. Я оседаю на пол, скуля и воя сквозь слезы. Прижав колени к груди, рыдаю как ребенок. Я не заметил грязи рядом с собой! Близко, так, черт побери, близко!
-Я - есть грязь и порок, и я- есть очищение. - вещает существо, обрастая все новыми и новыми щупальцами. Присоски на них словно живут своей жизнью - сокращаются, точно дышат, тянутся ко мне.
-Ты- грязный мальчик, Сэтти!- вдруг бросает оно голосом одной из девиц, стриптизерш и проституток, с которыми работала моя мать- А знаешь, чего хотят грязные мальчики? Хочешь, покажу?
Я закрываю уши руками, визжа во весь голос! Нет! Я не хочу переживать этого снова! Неееет!
-Ты очиститься через боль.- бьётся у меня мозгу перед тем, как я отключаюсь.
***
-Я не знаю, я же говорю вам!- визгливо срывается Бренда на офицера, в который раз спрашивающего одно и то же. Она дрожит, оглядывая все жуткие инструменты, благодаря которым ее жизнь могла бы оборваться каких-то несколько часов назад. Если бы не инфаркт у этого монстра, чудовища, оказавшегося доктором, гинекологом с добрым голосом, к которому она пару раз приходила.
Недовольный сотрудник скорой что-то быстро говорит офицеру, тот, задумавшись на мгновение, кивает - и каталку с Брендой, ещё не отошедшей от действия эфира смешанного с неизвестным пока веществом, увозят.
***
-Я должна была это сделать!- говорит Бетти своему бледному отражению в зеркале - Должна!
Ей никогда не забыть того дня, когда ее подозрения оправдались. Её муж- " Бостонский потрошитель". А это означает, что её жизнь висит на волоске. На очень тонком волоске из паутины многолетней лжи. И попытки оправдаться тем, что у них- настоящая секта, что она выросла в таком дерьме ...Нет, они ни к чему не приведут. Поэтому пришлось импровизировать. Кофе. Он почувствовал его вкус утром, но она отвлекла...